После того разговора мы пошли прогуляться. Просто бродили по улицам Сан-Франциско, разговаривая обо всём и ни о чём. И, конечно же, целовались. До одури, до горящих лёгких и болящих губ. Как озабоченные подростки, дорвавшиеся-таки до «сладенького». Хотя, в какой-то степени так и было – я имела в виду, «сладенькое».
Когда Итан привёз меня домой, мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы отлепиться от него и выйти из машины. Хотя, что-то мне подсказывало, что он бы не возражал, если бы я осталась. Но нет – события развивались слишком стремительно, и мне хотелось немного притормозить. Так сказать, не всё сразу. Поэтому, я всё же ушла домой, проклиная тело, которое ныло и рвалось обратно. Туда, в тепло салона и пьянящие объятия любимого человека.
Любимого…даже произнесённое мысленно, это слово заставляло меня улыбаться и прикусывать губу, застенчиво пряча глаза. Казалось, что все вокруг всё знали обо мне, словно я написала это слово у себя на лбу. Хотя, может, так и было, в какой-то степени. Как говорится, счастливый блеск глаз не способен нарисовать ни один макияж. Равно как и спрятать.
Перемену заметили даже родители, которые на следующий день завтракали вместе со мной. Событие настолько редкое, что можно было наливать не кофе, а шампанское.
- Милая, с тобой всё хорошо? – спросила мама, пока я сосредоточенно лила кленовый сироп на панкейки.
- А, что? – подняла я на неё глаза.
- Я говорю – если ты не перестанешь, то утопишь бедные панкейки в сладком море, - с улыбкой заметила мама, кивая на мою тарелку.
Опустив взгляд, я чертыхнулась – замечтавшись, я действительно слегка увлеклась с сиропом. Ну, делать было нечего. Отпилив кусок ароматного блинчика, я положила его в рот и улыбнулась:
- А ты знаешь, очень даже вкусно!
- Поверю тебе на слово, - усмехнулась мама, - Ты точно в порядке?
- В полном! – живо закивала я – так, что кудряшки затрепыхались, вторя каждому моему движению.
- Ой, что ты к ребёнку пристала, - встрял папа с улыбкой, - Не видишь что ли? Кажется, наша Фрейя влюбилась.
- Папа! – возмущённо выдохнула я, тут же краснея, - Ну почему сразу влюбилась?
- Ты просто очень напоминаешь свою маму. В тот период, когда она встретила меня, - самодовольно улыбнулся отец.
- Спорное утверждение, если участь тот факт, что когда мы познакомились – я встречалась с другим парнем, - хмыкнула мама.
Но отец не растерялся. Не раздумывая ни секунды, он ответил:
- И, увидев такой твой взгляд, я понял, что нужно уводить тебя у него! И смотри ка – не прогадал!
Пока родители предавались воспоминаниям, оставив меня в покое, мой телефон коротко звякнул, сообщая о входящем сообщении. Увидев которое, я не сдержалась от широкой улыбки.
«Выходи».
Коротко и лаконично. Казалось бы, в этом не было абсолютно никаких эмоций – сухое и почти формальное сообщение. Но я знала, что это не так. Просто Итан дарил эмоции иначе. Не словами, а глазами. Улыбками, прикосновениями. А слова – а что они? Это так, просто звуки.
В тот день занятий в университете у меня не было. И после завтрака я собиралась отправиться сразу на работу. И, судя по всему, Итан Стар знал об этом. Кажется, он знал обо мне всё. И знаете – меня это полностью устраивало.
Отодвинув почти полную тарелку, я бодро поднялась на ноги, прерывая таким образом спорящих родителей.
- Мне пора, уже опаздываю.
- Но завтрак… - начала было мама, но отец снова перебил её:
- Ты что, не видишь? За ней явно приехали. Не мешай дочери строить личную жизнь, - добавил он, подмигнув мне.
Мой папа – уникум. Он никогда не орал, что не позволит дочери общаться с мальчиками и сдаст меня в монастырь, не грозился оторвать хозяйство всем и каждому. Нет – он спокойно отпускал меня на свидания и даже иногда помогал мне выбирать подарки для прошлых ухажёров. На Рождество там, или День рождения. Просто он был не из тех, кто любил попросту сотрясать воздух. Но вот если меня кто-то обижал – этот человек мог смело писать заявление. Потому что вот тогда мой отец показывал, каким защитником и суровым родителем он мог быть. Не мне – другим.
Снова покраснев и пробормотав:
- Да ну вас, - я выбежала из столовой, на ходу выхватив у появившейся на пороге Донн ещё горячую венскую вафлю.
- Тыковка, куда же ты? – бросила она мне вслед, но я уже выскочила на улицу, на ходу натягивая пальто.
До машины Стара я летела, как на крыльях. Очень хотелось стереть с лица эту глупую улыбку, но у меня ровным счётом ничего не получалось, так что я просто оставила попытки. А, сев в салон, просто выдохнула:
- Привет.
Итан чуть повернулся ко мне, мягко улыбнувшись. Заметив вафлю, которую я всё ещё держала в руке, он чуть приподнял бровь: