Этот «вампир» сходу подружился со всей моей бандой, ребята очень сожалели, что пить Норду пока нельзя, а то они устроили бы ему настоящую попойку, так сказать, с пролетариатом, а не с российскими селебрити. Томас присутствовал на всех репетициях в эти дни, и с первой же песни расшифровал наше инкогнито. Помимо саундтрека, другие композиции группы тоже мелькали на радио, и, как ни странно, Томас их слышал. Не знаю, как у него не отвалились уши от нашей довольно специфичной музыки на любителя, но то ли ему действительно было скучно, то ли и правда понравилось исполнение, даже похвалил нас несколько раз, и музыку, и вокал. Расспросил нас про наши псевдонимы. Тут все было просто: Гром – громила с зычным голосом, Кокс – смуглый, как ночь, Соляра учился в Институте Нефти и Газа, Ежа звали так за колючий характер, Трой – сокращение от троянского коня, уже никто и не помнил, за что к нему прилепилось, ну а я – Шершавая Мозоль за стертые в кровь в пальцы от барабанных палочек на первых репетициях.
Мы разъяснили Томасу, что наши личности пока секрет, что Миллер хочет эпичного появления на Премии и ажиотажа в прессе, Норд обещал молчать…
А вот Леночка, дурья башка, наприглашала домой своих ботоксных подружаек. Ну как же, такая личность у нее дома! Надо же похвалиться! Они влетели в восточное крыло толпой из нескольких человек во главе с Леночкой. Мы как раз репетировали новую песню, лирику, нехарактерную для нас, думаю, что это и спасло «Рогатый Камень» от разоблачения. Или спас нас Томас, потому что своими визгами, окружив актера, бабье заглушило готический рок. Окружив Норда, дамочки лепетали хором, как они счастливы его видеть, облепили его со всех сторон, беспрерывно щелкая камерами, прижимаясь губами-уточками к его лицу, оставляя следы помады где только можно, и галдели, галдели, галдели! Такого кошмара мне еще не приходилось видеть, от возмущения и стыда я потеряла дар речи и с ужасом смотрела на эту вакханалию. Надо отдать должное ребятам, Соляра, Гром и Кокс довольно быстро оттащили сопротивляющихся кошелок (другими благозвучными словами их и не назвать) от Томаса. Тот, хоть и привык к фанаткам, но все равно был ошарашен и чертыхался на английском.
Не прошло и пяти минут, как в зал к нам пожаловал дядя. С охраной. Еж, удерживающий матерящуюся Леночку, быстро ее отпустил, и та, воспользовавшись моментом, оставила след от своих когтей на его лице, вопя, что теперь-то нам всем Толик задаст!
Задал. Но тем, кому на самом деле следовало. Дядя Толя отобрал у всей долбанутой компашки телефоны, включая Леночку. Выгнал баб из резиденции, предварительно проведя с ними беседу в духе «отрежу языки и закатаю в бетон» при малейшем намеке на разглашение всего, что они видели на вилле. Жену свою «Толик» еще и под домашний арест посадил. На неопределенный срок.
А для жены Ежа, которая должна была скоро приехать с ребенком, пацаны еще долго сочиняли «отмаз», откуда взялись царапины. А мои возражения, чем их правда не устраивает, не приняли во внимание…
***
Ребята ушли гулять в город, а я совершала вечерний заплыв в бассейне. Плавать я научилась совсем недавно, в море обычно только ножки мочила. Детский страх перед водой отступал тяжело и со скрипом. Я стеснялась плавать при людях, боялась, как бы кто не увидел мой пока единственный и далеко не совершенный собачий стиль. Ну и как всегда, артист нашел своего зрителя… Развернувшись на очередной круг, я обнаружила Томаса, сидящего на бортике, с полуулыбкой на губах.
- Интересный стиль, - пошутил он.
Я подплыла к поручням, Томас протянул руку, чтобы помочь мне вылезти. Ну уж, с этим бы я и сама справилась… Американец поскользнулся и мы оба кубарем свалились обратно в бассейн. Вынырнув и отплевавшись от хлорированной воды, мы зашлись в смехе.
- Сэр, Вы опять возле моих ног, - не смогла я сдержать сарказма.
- В этот раз хотя бы не нужно меня спасать, плавать – не пить.
- Да, со страшными русскими, - вырвалось у меня.
Томас подплыл ко мне поближе, прикоснулся рукой к щеке, убрал мокрые волосы со лба.