— Может стоит подойти к ним?
— Ну, они-то этого и ждут. Но никуда мы, Виктор, не пойдем. Нас уже меньше, чем их. А вы видели, сколько народу в лагере? Только в корабль их приглашать тоже не желательно. Лучше всего встретиться снаружи, но возле «Отчаянного», чтобы у нас хоть какая-то фора по времени была. Кстати, я очень надеюсь, что эти ваши супницы таки не могут летать. В противном случае, все предосторожности — мертвому припарки.
Я снова встал и помахал рукой, приглашая подойти ближе. Парламентеры посовещались и нехотя двинулись по направлению к нам.
— Спускаемся вниз.
Встреча состоялась. Все трое представителей выглядели тертыми калачами — худые, загорелые почти дочерна (впрочем, один и без загара был черным), перевитые мышцами и сухожилиями. Драные выгоревшие штаны, драные выгоревшие рубашки, невообразимые растоптанные ботинки. Их главный носил на себе полтора десятка шрамов. Кое-какие шрамы были и у прочих, но они выглядели так… скромненько. На Лимбе я не стал бы поворачиваться к таким парням спиной, но тут почти обрадовался, увидев их. Знакомые персонажи. Если бы не пески вокруг, то просто не отличить от многочисленных обитателей пригородных лесов Федерации.
Главарь скользнул по нам взглядом. Вид рукояти меча за моей спиной и тяжелой сабли на поясе у Карелла ему не понравился, но голосом он этого не показал.
— Здравствуйте. Будем рады, если наш хом сможет чем-нибудь помочь вам.
Он по очереди протянул нам руку, и я пожал ее, испытывая огромное облегчение. Не из-за руки. Они-то выглядели, как люди, но вполне могли разговаривать на каком-нибудь эльфьском диалекте. А этих диалектов — штук тридцать, если не больше. Около пяти я худо-бедно понимаю, а остальные — набор труднопроизносимых звуков. А есть еще куча гномских, цвергских наречий. О языках прочих обитателей я просто молчу — их никто не понимает. Эти ребята говорили на вполне внятном человечьем языке. Лучшем, чем тот, на котором изъяснялось большинство жителей Федерации. Разве что слова непонятные попадались и говор чудной… Ну, так это везде происходит.
— Возможно, и сможет. Зависит от того, какую помощь вы оказываете.
— Можем продать или обменять воду. Немного сушеного мяса. У нас неплохие механики. Если вам необходима техническая помощь… Хотя я думаю, что вам она без надобности.
Он демонстративно уставился на «Отчаянный» и внезапно выражение его лица абсолютно изменилось.
— Мать-перемать!!! Вы посмотрите!
Его спутники задрали головы. Ну и я посмотрел. Ничего там не было. Нос корабля, канаты, червяк на копье. Я уже привык и даже испытывал какое-то извращенное удовольствие, поглядывая на него и, понимая, что именно я эту тварь пришиб.
Мужиков будто подменили. Они сверкали глазами, цокали языками, сыпали восхищенными междометиями… Я переглянулся с Карелла. Черт его знает — может мы большую глупость сотворили, установив эту голову на всеобщее обозрение. Может, это их, местный божок… или тотем… или злой божок… или какая-то жутко ценная штуковина, которая огромных денег стоит. Непонятно все, короче.
Парламентеры повернулись ко мне. И куда подевались суровые мужики, спрашивается? Просто большие деревенские мальчишки. Даже голос и тон изменился.
— Это ведь не муляж? Это настоящее?
— Самое, что ни на есть. Еще месяц назад ползало…
Где именно оно ползало, я точно не знал, поэтому замолк.
— А можно… можно посмотреть ближе?
— Почему нет? Виктор, не сможете сбросить этого червячка?
Мне очень не хотелось, чтобы эта троица забралась в корабль. Карелла понял без слов и, забравшись наверх, сбросил копье.
Парламентеры воткнули его в песок, ходили вокруг, трогали руками его ручки, заглядывали в пасть и опять цокали языками, обменивались непонятными фразами. Карелла спустился и мы смотрели на эту диковатую картину вместе.
— Понимаете что-нибудь, Виктор?
— Не-а. Пока даже не догадываюсь. Подумать надо немного. Наконец делегация вроде бы успокоилась. Они о чем-то посовещались и, и к нам снова подошел их главный.
— А-а… где вы… достали?
— Там, — я махнул рукой в направлении, откуда мы появились. — Полагаю, там еще много.
— В… Мертвых Землях?
Последние слова он произнес почти шепотом.
— Ну-у… Не знаю. Если вы называете их так, то значит — в Мертвых Землях.
— Много людей потеряли?
— Когда?
— Когда Мать добывали?
Я, признаться, просто не понял, о чем он говорит. Какая-то замысловатая фраза была. Но на помощь пришел Карелла, который, уже в чем-то разобрался.
— Никого не потеряли. Ее Питер добыл. С одного удара.
Тон у Виктора был скучающим, будто мы с ним ходили на таких червяков охотиться каждый вечер перед сном. Вроде прогулки по свежему воздуху перед ужином.
Мужики посмотрели на меня с огромным уважением и некоторой опаской.
— Скажите… а могут и другие жители придти посмотреть?
— Вся эта толпа мне здесь не нужна была просто абсолютно. Потому я сразу хотел ответить «нет», но проситель еще не закончил.
— Я понимаю, для вас это хлопотно. Мы согласны заплатить. Галлон воды.
— Нет.
Ответ мужику не понравился.
— Мы… можем добавить… кварту.
Последнее слово далось ему с огромным трудом. Я было раскрыл рот, чтобы еще раз сказать «нет», но Карелла дернул меня за рубашку и вклинился в разговор:
— Простите. Мне нужно поговорить со своим партнером.
Мы отошли в сторонку.
— Даже не думайте, Карелла. Вся эта толпа? Здесь?
— Надо.
— Вы что, захворали? Откуда эта неукротимая благотворительность? Решили, что когда вырастете, станете директором паноптикума?
— Питер, они воду предлагают.
— Вам что, пить захотелось?
— Не в этом дело. Вы не поняли? Здесь вода — большая ценность.
— А вы знаете, сколько это — галлон.
— Нет. Но мы и не будем брать у них воду. Вода у нас есть.
— Пока есть. Только на обратную дорогу.
— Они предлагали продать. Мы купим. А показ этого червя жителям, полагаю, даст нам какой-то козырь. Вы думаете, что им легко было попросить?
— Эта толпа здесь не появится. Но… ладно. Сейчас я все улажу.
Карелла пытался что-то сказать, но я не стал его слушать. Он был прав, но, как обычно, пришел к своим правильным выводам неимоверно кривыми тропами. Щас исправим. Я развернулся к делегации.
— Вы правы, конечно. Каждому охота посмотреть на…
Я не знал, как эта штука называется. Пропустим.
— Когда я сказал «нет», то имел в виду, что мы не возьмем за это плату. Мы понимаем, что значит подобное зрелище. Но нам бы не хотелось, чтобы народ приходил сюда. Идти далековато, да и нам спокойнее будет. Потому мой приятель решил отнести это в ваш лагерь… хом. Это будет удобнее для всех. Так ведь, Виктор?
Я обернулся и ослепительно улыбнулся Карелла.
Если этого червяка сопрут, сожгут или разберут на фантики… Туда ему и дорога.
Все эти коробки без крыш были или жилыми помещениями или чем-то вроде складов, мастерских. Я стоял у входа в такое помещение. Никто в него не заходил и не выходил, вывески никакой не было. Но тут вообще нигде никаких вывесок не было. Вначале меня это удивило, но потом я подумал, что вывески здесь просто никому не нужны. Они живут очень обособленно. Чужие не появляются, а если появляются, то очень редко. Людей много, но все между собой знакомы. Зачем вывески?
Не могу объяснить, почему, но я был уверен, что передо мной находится бар, кабак, трактир или ресторан. Что-то, что мы называем так, а они называют… по-другому. Но суть от этого не меняется. Не знаю, почему я так решил, но уверенность была стопроцентной. Улиц, как таковых, здесь не было. Просто огромная круглая площадь, на которой вразброс стояло несколько коробок повыше. Вроде как в два этажа. Остальное пространство было заставлено ботами. Так здесь называли летающие корабли. Они на самом деле могли летать. Я уже убедился. Нельзя сказать, что это открытие перевернуло всю мою жизнь, но некоторое удивление я испытал. Думаю, что Виктор испытал еще большее удивление, потому что он летал в этом боте, чтобы привезти нашего червяка для выставки. Сейчас он со своим названным братцем находились на другом конце площади. Практически все жители хома находились там же. Одинокие и запоздавшие торопились в ту сторону, поглядывая на меня с откровенным любопытством. Я вздохнул и зашел внутрь коробки.