— Зови просто Дэном. Так короче и мне привычнее.
Дэном, значит… Знавал я одного Дэна… Надеюсь, этот чуть получше будет.
— Хорошо. Слушай, Дэн, а тут народу как-то маловато. Так и должно быть, или просто попрятались где-то?
Дэн недоуменно взглянул на меня.
— Куда попрятались? Ты из Федерации сам?
— Да.
— Ну, у вас там, наверное, все по-другому. Людей, может, побольше. У нас возле Коннемары многие живут. А тут уже край. Граница. Да из нашей Вязи до Стерха можно быстрее добраться, чем до Коннемары.
— Это королевство Клич, если правильно помню?
— Ага.
— А Вязь — это деревня твоя?
— Да.
— В Коннемару едешь?
— Нет. Туда далековато. В начале осени поедем. Пока только в Джеду. Это тоже деревня, но большая. Ближе всего к нам.
— А Стерх как же?
— Так до Стерха по морю идти надо, а мы — не мореходы. Так… рыбы когда-никогда наловить. И… не дружим мы с ними. Вернее — они с нами. Так что нечего там делать.
— А в Джеду по делам, или так, на экскурсию?
— На какую скурсию? На рынок. Бабы наши совсем с ума посходили. Вроде как там холст какой-то на рынке появился и котлы кухонные. Только маленькие. Чем, спрашивается, большой котел не подходит?
Вопрос был риторическим и ответа не требовал.
— А откуда они узнали?
— Да я почем знаю? Это ж бабы. Кто там скажет, откуда им в голову все это прилетает? Может, кому приснилось… Может так… придумали.
Я едва сдерживал смех, хотя Дэну, по большому счету, следовало посочувствовать.
— Да уж. Не повезло.
— Да ладно. Я б не поехал, так табак все равно кончается. И фруктов необычных купить надо. А то спирта много нагнали, а настаивать не на чем. Вы, гляжу, не особо быстро двигаетесь. Так может со мной, до Джеду, а? Веселее все-таки. А оттуда дорога хорошая аж до Коннемары.
— Скорее всего. А в Джеду можно лошадей купить?
— Если деньги есть, то вполне.
— А повозку?
— Хоть карету.
— А у вас тут спокойно? Не пошаливают на дорогах?
— Лепреконы?
— Люди. С мечами и топорами.
— А-а-а… Разбойники, что ли?
— Они, родимые.
— Не. Раньше бывало, да и то не здесь. Эта дорога — она ведь только к нам ведет. У Джеду иногда встречались. У Коннемары — так обязательно. Но сейчас их всех эльфы отвадили.
— Какие эльфы?
— Ну… эльфы. — Дэн немного растерялся. — Ты эльфов видел?
— Да.
Эльфов я видел. Неоднократно. И не могу сказать, что встречи с ними меня всегда радовали. Вообще, эльфов, кроме самих эльфов, никто не любил. Впрочем, они тоже никого, кроме себя, не любили. Некоторые из них жили в городах, шили одежду… наверное еще чем-то занимались, но я никогда этим не интересовался. Жили они обособлено, ни во что не вмешивались, да и к ним никто не лез, даже Семьи. Себе дороже обойдется. Были еще какие-то… не знаю, деревни — не деревни… поселения в лесах Торк Триата и Бера. Тамошние жители просто ни с кем не общались, навроде племен Дан-Моо. Ну, и были… просто эльфы. Ходили-бродили по просторам. Вроде как, определенного места жительства у них не было… Не знаю, короче. Но вот в чем я был абсолютно уверен, так это в том, что ни один разбойник в здравом уме, не станет связываться с эльфами. А эльфы ни за какие коврижки не станут охранять людей от людей же. По крайней мере, в Федерации не стали бы…
— А вы что им платите?
— За что?
— Ну-у… не знаю. За охрану.
— Нет. Мы их не просили, так за что платить?
— Да может это и не они?
— А зачем тогда нам сказали, что они?
— Вы с ними разговаривали?
— Естественно. Как бы мы торговать могли, если б не разговаривали?
— А эти эльфы с вами живут? В деревне, в смысле?
— Нет, конечно. Что им в деревне делать? В лесу живут. Заходят иногда.
— А торгуете чем?
— Да мы меняем. В основном они хлеб берут. Ну и такое всякое — картошку, гречу, овощи вскяие… Они ж там ничего не выращивают. Пиво… Мед иногда, но нечасто — если дикого не достанут.
— А чем расплачиваются?
— Дичью. Мы охотиться почти не ходим. Бабы, там, тряпки всякие берут. Ножи. Остальное ихнее оружие не для нас. Лук, чуть сильнее натянешь — ломается. Сабли легонькие. А еще деньгами иногда расплачиваются. Очень старые монеты. Не знаю уж где берут, — Дэн с интересом посмотрел на Ясмин, которая, расправившись с остатками индюка, увлеченно вытирала куском хлеба жестяную плошку в которую Дэн собирал каплющий жир. — Ты ела-то когда в последний раз?
— Утром.
— А-а-а… — протянул он недоверчиво. — Пойду меда принесу.
Дэн ушел. Я посмотрел на Карелла. Глаза у него горели.
— Слыхали о таком?
— Нет. Даже не предполагал.
— Держите покамест это знание при себе… и луковицу у Ясмин отберите. А то она и ее съест.
Виктор забрал луковицу и задумчиво произнес:
— Вряд ли это можно как-то использовать… В промышленном масштабе, я имею ввиду. Но сам факт любопытный. Ясмин, вы бы как-то … не знаю… полегче, что ли, ели. А то такое ощущение создается, что мы вас впроголодь держим.
— Это еще что, — я откровенно забавлялся ситуацией. — Вы представьте, что будет, когда мы доберемся до трактира с хорошей кухней.
Карелла задумчиво посмотрел на девушку:
— Да-а… надо как-то ее окультурить немного.
Подошел Дэн с небольшим бочонком.
— На, попробуй. Это мой.
Ясмин с опаской посмотрела на Виктора, но бочонок взяла.
— Спасибо.
— Дайте ей ложку, Виктор.
Полуобернувшись к Дэну, пояснил:
— Она из Лафита. Там у них нет меда.
— Да ну!
Я изобразил на лице печаль о тяжкой судьбе жителей Лафита.
— Мы тут с компаньоном посовещались… Мы не против с тобой до Джеду прогуляться. Только просьба одна — мы-то с Виктором пешком потопаем, а девчонку иногда подвози. Она подолгу никогда не ходила.
— Да о чем вопрос! Здорово! Теперь веселее будет!
Так мы и добрались почти до Коннемары. Вначале я беспокоился, оставляя Ясмин наедине с Дэном… Нет, он не выглядел головорезом. Просто я знал, что Ясмин не страдает недостатком фантазии и у меня волосы начинали шевелиться, как только я представлял, каких подробностей о мифическом королевстве Лафит она может наплести. Виктора вначале это тоже беспокоило, но уже на второй день он безмятежно шагал впереди повозки, лишь иногда перебрасываясь с седоками парой-тройкой фраз.
Дождавшись, пока мы останемся наедине, я спросил:
— Решили все на самотек пустить? Вы хоть слышите, какие сказки она ему рассказывает?
— Слышу. Пусть рассказывает. Дэн по Лимбе не путешествовал, так что для него и это сойдет. А вечером я нашей землевладелице объясню, какие истории больше никому не следует сообщать. Зря дергаетесь, Питер. Она — очень сообразительная девочка и схватывает все на лету.
Я пожал плечами и отошел. «Сообразительная девочка» сидела на облучке, болтала ногами, жевала кусок хлеба и слушала рассказ о тайнах пчеловодства. Вроде бы ей было интересно.
Дэну она нравилась. Разговаривая с Ясмин он даже приглаживал свою шевелюру и пытался втянуть живот. А еще громко сокрушался, что оба его сына уже женаты. Кроме прочего он постоянно ей что-то скармливал из своих необъятных запасов. В этом я был виноват. На второй день нашего путешествия, уже ночью, Дэн подсел ко мне, откашлялся и аккуратно сказал:
— Я… это… спросить хотел… девушка ваша… с ней, это… ну… нормально все, короче? А то она худая очень и ест постоянно. Я вначале думал, что голодная … Так нет, вроде. Не, ты пойми, мне ж не жалко. Просто как-то непривычно.
Я уже засыпал, потому ляпнул просто, чтоб он отвязался:
— Детство у нее тяжелое было. Бедное. Папаша только лет пять, как разбогател.
— А-а-а… — задумчиво и печально протянул Дэн.
И отошел.
А на следующий день начал скармливать Ясмин свои припасы. Та, в общем-то, не особо сопротивлялась.
— Ну и, спрашивается, зачем мы тащились до упора? Еще три часа назад могли остановиться.
Карелла не то, чтобы был недоволен… Просто он действительно не понимал. А ему не нравилось совершать поступки, смысл которых был от него скрыт.
Дэн стреножил Камушка и подошел к нам. Ясмин осталась у лошади. Старый мерин стал ее любовью на всю жизнь. Она даже оставляла куски хлеба, чтобы скормить ему. Этим, в общем-то, сейчас и занималась.