Карелла отправился первым. Во дворе, уже сидя на своем жеребце, он сказал:
— Вы там поосторожнее будьте…
О своих планах я ему не сообщал, но Виктор достаточно хорошо меня изучил, чтобы понимать — я не по грибы поеду. Потому я просто посмотрел на него и ничего не сказал. Само собой, я буду осторожен. Очень осторожен. Это настолько очевидно, что и каких-то дополнительных пояснений не требует. Так что или Виктор ослаб разумом, или думает, что я ослаб разумом. Короче, кто-то из нас идиот. С другой стороны, один идиот на двух человек — нормальный процент.
— Все будет хорошо.
— Заткнитесь, Виктор. Я миллион раз слышал эту чушь и знаю, что это неправда. Вы не знаете, как все будет. И я не знаю. Если бы я верил в кого-то из богов, то верил бы, что хоть они знают. Но и это, вероятнее всего, неправда. Ни черта они не знают, а просто сидят там, наверху, или где они должны сидеть, и смотрят на нас, как ваши приятели из Цента смотрят на сцену театра. Полагаю, что и ставят на нас какую-то свою божественную денежку. А я… я могу делать только то, что должен, или то, что считаю нужным. А уж будет все… будет все, как будет. Хорошо… не очень хорошо… дерьмово, или очень дерьмово…. я могу просто делать то, что должен и надеяться, что все как-нибудь образуется.
— Вы, Фламм, полный псих.
— Пока еще нет. Но я над собой работаю. Отправляйтесь уже.
Потом я собрал вещи, оседлал Баньши и отправился в сторону Марракеша. Вообще-то можно было и в Лиа Фаль ехать — наша столица похожа на помойную яму, куда сливаются отбросы со всей Федерации. Наверняка там есть и кто-то, кто что-то знает, догадывается или слышал. Просто там столько людей, что можно жизнь истратить, а нужного человека так и не найти. Да и… не хотелось мне просто в Лиа Фаль. Очень не хотелось. Не люблю я этот город. Марракеш куда как лучше, хотя и он, конечно, не город моей мечты. Но в Марракеше все охотно треплют языками. В портовых районах ошивается куча случайных людей — бродяги, матросы с кораблей на стоянке, безработные матросы, фоморы, местные пьянчужки, которые аккумулируют все слухи — это их хлеб и стакан дешевого пойла. Опять же — проститутки, которые обычно знают гораздо больше, чем хотят показать. Заячий полуостров недалеко. А там — горы… Так что пусть будет Марракеш.
Поиски я начал как только дом Альфа скрылся из виду. Правда, поиски были очень условными — я не знал, что именно искать. Но денег было много, так что я не пропускал ни одного кабака, наливал всем, кто хотел выпить и слушал все, что мне могли сообщить. Массу интересных вещей узнал.
И ничего полезного.
Завернул даже в Глетт. Задержался там недолго — часов на шесть. Неприятный городок. Если Лиа Фаль напоминал фейерверк абсурда, то Глетт был его полной противоположностью. Тут даже мыши ходи строем, а кошки мяукали в строго отведенное время и в определенной тональности. На самом деле — нет, конечно, но городские власти к этому стремились. Неприятное местечко. Здесь не было чужих. Не приживались. Только свои и только коренные жители. Они-то привыкли к этому густому частоколу правил и постоянному контролю. Даже не то, чтоб привыкли, — они и не видели ничего другого. Тем не менее Нижний город здесь тоже был. И преступность была. Но вот пришлых не жаловали. Им не доверяли. Этот густой дух недоверия просто заполнял все свободное пространство между стенами домов. Я пошлялся по Глетту, подышал свежим воздухом недоверия, шесть раз предъявил свой жетон патрулю, попытался разговорить несколько человек в Нижнем и отбыл не солоно хлебавши. Если в Глетте и были какие-то люди, связанные с происходящим, то чтоб добраться до них нужно было издалека заходить. Столько свободного времени у меня не было.
Заскочил и в Лайон, переправившись на пароме через Боанн. В то, что там можно что-либо обнаружить, я не особо верил — Лайон и земли Лангобардов хоть и принадлежат Федерации, но они присоединились последними и до сих пор живут как бы сами по себе. Неплохо живут, кстати.
А вот после Лайона, когда я стал двигаться к побережью, то информации стало больше. Вернее, не то, чтобы больше, просто она была где-то здесь. Витала вокруг и я ее чуял. Но только-только собирался схватить какой-нибудь кончик ниточки, как она выскальзывала или оказывалась тонкой, блестящей паутинкой. Не знаю, как все получилось бы, но мне повезло. Просто повезло. Я случайно свел знакомство с Эрлом Свенсоном и Ли Чангом. Вообще-то они были разбойниками. Промышляли вдвоем по местным окрестностям. Когда они вышли к моему костру, то я просто уверился в своих предположениях. Но ребята оказались неплохими. Поскольку их шайка состояла только из двух человек, то особой вражды они не водили ни с патрулями, ни со своими коллегами из лесов. Даже с селянами как-то ухитрялись более-менее приличные отношения поддерживать. Как мне сам Эрл объяснил: «Лучше отщипывать понемногу и со всеми иметь сносные отношения, чем пару раз сорвать большой куш и потом прятаться по всей Федерации.» Они ухитрялись даже подрабатывать, защищая местных крестьян от чужих, которые иногда забредали в эти леса. Короче, странный вид бизнеса у ребят был. На момент нашей встречи они всерьез раздумывали, где бы найти еще людей и осесть в какой-то крупной деревне, что находилась рядышком.
— А че? Нормально можно жить. Я в такой до войны жил. И сейчас вернулся бы, только ее спалили еще в первый год. От городов далеко — мытари редко бывают, а от лесных отбиться всегда можно. Раз, два — а там они и сами обходить будут.
Эрл служил в егерях на стороне Федерации. На пятый или шестой год его роту перебили, а он сбежал. Хотел к войскам добраться, но те уже отступили. Так и слонялся по лесам, а потом привык. Где он Чанга нашел — не знаю. Но Чанг был точно не местным. Откуда-то с Запада. Аль Хокка, Каме Валь, а то и подальше. Маленький, худой, желтого цвета, с раскосыми глазами… Да даже не во внешности дело — в портах можно найти людей любого вида и расцветки. А вот такое имя — редкость. Да и акцент какой-то у него присутствовал.
От предложения присоединиться к их компании, я отказался, но ребята не особо расстроились.
— Да я видел, что ты не согласишься. Не твой уровень. Сколько на войне был?
— Все двенадцать.
— Где?
— По разному. В основном — в разведке.
— Я так и подумал… Не про разведку, а просто, что тебя там крепко перемалывало. Мы тебя срисовали еще четыре часа назад, но сразу видно, что ты не из тех, кто свое добро добровольно отдает.
Я их «срисовал» сразу после полудня, но не спешил этим хвастать. Если бы я каждому дружелюбному парню доверял, то и первый год войны не пережил бы.
— В Марракеш идешь, или тут чего ищешь?
— Иду в Марракеш, но и тут ищу.
Парни помолчал.
— Смотри, как знаешь… Но может чем и сможем помочь…
— Без обид, ребята, но вы мало похожи на благотворительную организацию.
— Не думаю, что мы ее хоть чем-то напоминаем. Но если наши интересы не пересекаются, то гадить друг другу вовсе не обязательно. Никогда не знаешь, как жизнь повернется.
Свенсон был записным философом хорошей деревенской закваски. Мало-помалу мы разговорились и вот тут он меня сильно удивил.
— Шляются здесь какие-то… не конкретно здесь — ближе к Марракешу. Вернее даже к полуострову. Думаю, что у них есть схорон где-то в горах — там-то можно надежно спрятаться. Но это странные ребята.
— И чем же это они такие странные?
— Ну, во-первых, их никто не видел…
— А ты?
— Я видел. Но увидел-то я их случайно. Нас ведь только двое, так что и ходить тут мы можем быстро и неприметно. Вот как-то и нарвались. Три десятка человек их было.
— Это точно люди были?
— Люди. Ну, полуэльфов несколько было…
— Погоди. Ты точно уверен, что это люди? Может…
— Да что я людей от кого-то еще не отличу? Ни на кого больше они не были похожи. Люди и есть. Но… ловкие очень парни. Сноровистые. Я сразу подумал, что разведчики. Их ищешь? — Не знаю. Дальше говори. Что, думаешь, разведчики?