Пока я таскал пласты земли к месту упокоения ночного посетителя, еще пару раз пробовал подозвать Баньши. Конь не появился. Трудно сказать, что меня расстроило больше — потеря соратника (пусть соратник был на четырех ногах и с хвостом, но все-таки…), или тот факт, что дальше придется передвигаться на своих двоих. Потому я забросил в кусты уже ненужную сбрую, в который раз ополовинил содержимое мешка и быстро зашагал навстречу грядущим неприятностям.
Во дворе у Альфа обычно было людно, но не в этот раз. Выяснять в чем тут дело, я не стал, а просто пошел в дом, предварительно вытащив меч. Вся компания сидела в большой комнате (там, где камин) и о чем-то беседовала. Вид у всех был мрачный, Ясмин даже плакала. Сама компания немножко увеличилась — в стороне от стола, в кресле, сидел Эрлик и внимательно рассматривал свои ногти. Он мрачным не был… Или был? У него постоянно такой вид, что догадаться о том, чего у него внутри творится, просто невозможно.
— И что у вас тут произошло?
Если бы в комнату вдруг ворвалась артель гномов и начала отплясывать джигу, то эффект, пожалуй, получился бы меньшим.
Все одновременно повернули свои головы в мою сторону. Карелла вскочил на ноги, а Ясмин просто побежала мне навстречу, попутно разметая в стороны все предметы интерьера, попадающиеся на ее пути. Обычно такие горячие чувства при виде моей скромной персоны просыпались у людей, которые хотели значительно сократить мое пребывание на этой земле. Ясмин я не успел сильно насолить… Пока что… Или уже успел? Я, конечно, не считал, что она подбежит ко мне и сразу же попытается выписать пропуск в пантеон мертвых героев… но, к сожалению, и такой вариант приходилось учитывать. Я крепче сжал рукоять, и рука чуть дернулась, принимая привычное положение для защиты. Ясмин подбежала ко мне и крепко обняла. Манипуляций с мечом она не заметила. А если и заметила, то не придала им никакого значения. А Эрлик заметил. И истолковал правильно. Да и Карелла тоже, вроде, заметил и все понял. Только Альф не заметил, но он не особо-то наблюдательный парень в этом плане.
Я приобнял Ясмин левой рукой и повторил свой вопрос:
— Что у вас творится?
Вопрос прозвучал несколько растеряно. Карелла подошел и протянул руку для пожатия.
— Третьего дня тут появился Баньши — весь в ссадинах, в мыле, без упряжи и вас. Мы всерьез считали, что Питер Фламм покинул мир живущих. Так что лучше расскажите, что с вами произошло.
Подошли Альф и Эрлик. Я обменялся рукопожатием с Альфом. Эрлик тоже пожал мою ладонь и внезапно произнес:
— Я знал, что это не так.
Во как! Надо будет момент запомнить — Эрлик нечасто снисходил до произнесения слов, так что эта фраза по его шкале вполне могла считаться долгой и логически завршенной беседой.
— Расскажу, конечно, — куда денусь. Пойдем только Баньши навестим.
Ясмин отлипла от меня, подняла голову и сказала:
— Питер, мы думали, что ты… что тебя…
— Я понял уже. Пошли в конюшню.
Баньши действительно выглядел очень ободранным и… как бы это сказать… взъерошенным, что ли? Хвост и грива у него, конечно, дыбом не стояли, но какое-то общее ощущение взъерошенности и ошалелости было.
— Жив, значит, курилка, — только и сказал я. О чем еще мне с конякой разговаривать? Похлопал Баньши по крупу и добавил то ли для него, то ли для себя:
— Нормально все. Все уцелели — уже нормально.
Банньши скосил на меня свой черный глаз и промолчал. Зато Виктор решил, что он хранил молчание слишком долго.
— Да что у вас такое там случилось?
— Каждому овощу — свой фрукт… или свое время. Как-то так, вроде. Сейчас — время завтрака.
— Обеда вообще-то.
— Это кому как. Пойдем — расскажу, что сумею.
Я рассчитывал, что вначале удастся поговорить с Виктором, рассказать об Айгуль, чтобы избежать ненужных вопросов. Как бы я не относился к Карелла, но он был дошлым проходимцем, въедливым, как ржавчина. Вопросы у него возникли бы обязательно. Как обычно, мой план был хорошим, но жизнь внесла в него свои коррективы. Потому я уселся возле Виктора, пнул его под столом и прошипел:
— Все вопросы при себе держите, или я вам зубы в глотку заколочу. По одному.
— Умеете вы, Питер, убедительные доводы находить в споре.
— Потом все объясню.
В сторону Эрлика я даже не глядел, но знал, что он все слышит. Моя вера в возможности нагуаля была безгранична. Он был самым могучим колдуном из всех ныне существующих. Просто колдовать не мог. И магических способностей не было. Без этого как-то обходился.
Изо всех присутствующих есть хотел только я. Эрлик снова уселся в свое кресло и занялся разглядыванием ногтей, а остальные расположились вокруг меня. Я закидывал в пасть остатки завтрака, которые не успели убрать со стола, и обрисовывал обстоятельства, при которых расстался с Баньши. Темных красок при этом не жалел. Вопросов никто не задавал. Так что, когда я закончил, то некоторое время просидел в тишине. Первым доложен был нарушить молчание Виктор, и я уже приготовился еще раз пнуть его под столом. Но…
— Так… это… я не понял — что с Алисой?
Альфа я вообще как-то в расчет не принимал. Он всегда довольствовался или моими решениями или решениями Карелла. Так что вопрос прилетел неожиданно, хоть если бы я потрудился порыться в памяти и немного раскинуть мозгами, то пришел бы к выводу, что это — единственное, о чем следует спросить. Прочие злоключения Фламма интересны только ему самому. Я машинально посмотрел на Виктора. Тот пытался скрыть ухмылку, и получалось это из рук вон плохо.
— Не знаю, — коротко сказал я, плохо скрывая раздражение.
Не особо любезный ответ получился. Черт! Уж Альф-то точно ни в чем не виноват. Вдогонку попытался немного смягчить сказанное и как-то пояснить ситуацию:
— Я не смог ее обнаружить… пока не смог… просто сейчас ее поисками занимается… занимаются… ну… другие люди… да, люди.
Наконец я смог сделать над собой усилие и заткнулся. Теперь Альф выглядел по-настоящему встревоженным.
— Она жива?
— Да… наверное… так считают.
— Кто?
Я тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на Виктора. Он уже даже не пытался прикинуться смущенным, и это окончательно вывело меня из себя.
— Помолчи, Альф. Я не могу тебе все рассказать… Пока не могу. Да я и сам не особо понимаю, что происходит. Алиса жива и… Жива она, короче. Все. Теперь вы, Виктор. Вам это лицо не идет. Или сами сделайте рожу проще, или я этим займусь. Второй вариант вам откровенно не понравится.
Карелла мгновенно согнал с лица ухмылку, но успел-таки вставить:
— Я жизнерадостный человек просто. Оптимист по натуре.
— Ваших родственников, видно, очень умиляло, когда их толстый карапуз вприпрыжку за солнечными зайчиками бегал. Только с тех пор много времени прошло, так что не следует путать оптимизм с идиотизмом. Это разные понятия. Мне надо поговорить с вами. И с Эрликом тоже. Пошли.
Выходя из комнаты, я старался не встретиться глазами с Альфом. Все получилось, как обычно. Плохо то есть. На его месте я бы сейчас прикидывал, как простыми средствами максимально испортить и так несладкую жизнь Питера Фламма. И главное — осуждать Альфа за это сложно. Как вообще люди ухитряются общаться без постоянного желания свернуть друг другу шею? Наверное, оттого и войны случаются.
Виктор вылетел за дверь первым. Вслед за ним неторопливо вышел Эрлик, а замыкал шествие я.
— Где все люди делись?
— Скорее всего, сидят по домам. Тут, знаете ли, тоже кое-что произошло… вроде бы. Но вначале рассказывайте вы.
— Не здесь. Пошли в трактир местный, там сейчас народу быть не должно — рано еще. Можно будет спокойно поговорить.
— Вот, как-то так получается, — мрачно сказал я, соединяя все пивные пятна на столешнице извилистыми линиями. Карелла и Эрлик завороженно следили за движениями моего пальца.
— А вы уверены… — наконец нарушил молчание Виктор. — …уверены, что все это правда?