…А вечером Ружомберок праздновал победу. Светились окна домов, неслись песни из открытых дверей кабачков. Тот же военный оркестр играл теперь задорную польку, повизгивали от восторга кларнеты. Девушки Ружомберока танцевали с партизанами.
Над Большою Фатрою занимался новый день, когда один за другим покидали партизанские отряды город и выходили на шоссе.
Егоров спешил вывести свои отряды к главной цели — Банска-Бистрице. И все же приходилось задерживаться. Уже остались позади Сляч, Липтовска Лужна, Корытница. Впереди Медзиброд — село километрах в пятнадцати от Бистрицы, узел шоссейных и железной дорог.
Здесь бригаде снова пришлось принять бой. Уже давно спешились бойцы Ивана Волошина и залегли под огнем. У них слишком мало сил, чтобы обойти село горами. И только когда подошли главные силы, отряды охватили Медзиброд и заставили гардистов бежать.
Усталые, шли партизаны улицей села. А навстречу им отряд вооруженных людей вел колонну пленных гардистов. Впереди шагал с немецким автоматом на груди широкоплечий человек в короткой кожанке и суконных штанах, заправленных в солдатские сапоги.
— Кто из вас старший? — остановившись, обратился он к Егорову.
— Я… А вы что за люди?
— Мы повстанцы, а я их командир — Ян Дроппа. — Он протянул Егорову руку и спросил: — А как твое имя?
— Егоров. Алексей Егоров, — ответил комбриг.
— О, русский товарищ!.. Горячо приветствуем тебя! — не скрывая радости, воскликнул вожак местных повстанцев. — Мы давно вас ждем. Теперь будем вместе бить врага. Возьмешь нас к себе?
— А чего же не взять? Видишь, сколько идет партизан. И все твои земляки — словаки. Возьмем. — Егоров обнял Яна Дроппу.
…Последний привал перед Банска-Бистрицей. Ужинают, отдыхают партизанские бригады. Тихо льется музыка из трофейного радиоприемника. Лежат вокруг партизанские командиры, слушают нежные мелодии. И вдруг заговорила Братислава. Диктор предоставил слово министру национальной обороны генералу Чатлошу. Елейным голосом проштрафившийся лакей, только что отдавший вооруженные силы под начало генерала Туранца, от имени президента Йозефа Тисо обращался к словацкому народу. В его словах страх и ложь:
«…Заброшенные к нам партизаны причиняют ущерб строительству нашего государства, губят плоды нашего труда, нападают на наши деревни, грабят наше национальное достояние и коварно убивают наших людей…»
Из приемника слышалось хриплое астматическое дыхание.
Партизаны молча слушали бессовестное вранье и признание в собственном бессилии одного из «вождей» Словакии.
«…Свое преступное дьявольское дело враг намерен продолжать и дальше, добиваясь нашего полного порабощения и уничтожения нашей государственной самостоятельности. Враг коварен, он все больше наглеет по мере того, как растет число беспрерывно сбрасываемых с самолетов диверсантов…»
Последние слова, переведенные Йозефом Подгорой, покрыл хохот партизан. Видно, велики оказались глаза у страха правителей из Братиславы. Чатлош продолжал, задыхаясь:
«…В создавшемся положении, которое угрожает нам кровавым уничтожением и рабством, нам уже недостаточно… собственных вооруженных сил. Вследствие этого в Словакию вступают немецкие войска… Партизаны являются заклятыми врагами свободной и мирной Словакии… Бог нам в помощь! На страж!»
После небольшой паузы приемник заголосил какой-то бодрый военный марш.
Молчали партизанские командиры. Слишком серьезно было заявление Чатлоша при всей его внешней комичности. Шут выболтал мысли господина.
— Да-а, — протянул наконец Алексей Семенович. — А ведь не смешно, ребята. Выходит, восстание — дело рук партизан, диверсантов, «беспрерывно сбрасываемых с самолетов». Не так глупо, как кажется. Тисовцы вбивают клин между повстанцами и словацким народом. И этот клин — мы, партизаны. Опасная ложь. Как думаешь, Подгора?
— Ложь и есть ложь, Алеша. У нее короткие ноги.
— Но зато ядовитые зубы…
В БАНСКА-БИСТРИЦЕ
Начальник штаба наземных войск словацкой армии подполковник Голиан никого не принимал. Верхний свет в кабинете выключен, горит только настольная лампа, освещая лист бумаги с проектом приказа словацкой армии оказывать сопротивление вторгшимся в страну гитлеровским войскам.
Сегодня на рассвете немецкие дивизии перешли границу протектората и устремились к Вагу. Под Жилиной идет бой. Без его приказа жилинский гарнизон встал на пути гитлеровцев, присоединившись к партизанам Величко.