— Видишь? — Оторвав от глаз бинокль, Егоров показал на флаги начальнику штаба Ржецкому. — Не нравится мне это соседство…
Вернулся Подгора с разведчиками. Он прошел весь город. На улицах тихо, спокойно, даже патрулей нет. Железнодорожник на станции рассказал, что вот уже два дня на улицах и площадях митинги. Гардисты разгоняют народ, да только безуспешно…
Егоров решил войти в город, расположить там партизан и связаться со словацким военным командованием, чтобы согласовать совместные действия в начавшемся восстании.
Не успел еще город проснуться, а с ближайших холмов на улицы полилась молчаливая лавина вооруженных людей. Без выстрелов, соблюдая порядок, шли они к назначенным объектам — вокзалу и телефонной станции, к городской ратуше, к казармам глинковской гвардии, жандармерии и к немецкой военной миссии.
Алексей надеялся, что на этот раз обойдется без боя. Но вот раздались первые выстрелы, разрывы гранат. Командиры батальонов доложили, что гардисты и гитлеровская охрана немецкой миссии и гестапо завязали бой.
Егоров направил отряд с комиссаром Мыльниковым к воинским казармам предупредить словацкое военное командование, что в город вошли партизаны.
А на улицах уже кипел бой. Казармы гардистов и немцев ощетинились пулеметами. Ливень огня встретил партизан. Испуганные горожане, в первые минуты выбежавшие навстречу партизанам, стали прятаться по подвалам.
Егоров с автоматчиками и группой добровольцев-проводников из местных жителей спешил к центру.
Из окон двухэтажного особняка немецкой военной миссии короткими очередями огрызаются пулеметы и автоматы. Но вот отряд партизан во главе с Подгорой нашел какую-то лазейку и ворвался в дом. Слышна автоматная стрельба, разрывы гранат. Еще несколько минут, и миссия взята. Партизаны поодиночке выводят понурых, с заложенными за голову руками эсэсовцев — солдат охраны миссии. Офицеров с ними нет — куда-то скрылись.
Постепенно звуки боя удаляются. Еще несколько острых стычек с небольшими группами гардистов — и центр города свободен.
Нещадно палит полуденное солнце. Егоров с партизанами вышел на центральную площадь. А там, несмотря на жару, толпа людей. Гудят, кричат «ура», смеются. Какой-то парень успел подняться на крышу немецкой военной миссии и сорвать фашистский флаг, а на его место прикрепить большое красное полотнище.
На бульваре играет маленький оркестр: три скрипки, кларнет, труба и турецкий барабан. Обливаясь потом, стараются музыканты. Густое уханье трубы и грохот барабана перекрывают остальные звуки. На мостовой танцуют большим общим кругом. Кажется, весь город высыпал на улицы, и только из городских властей никого не видно — ни гражданских, ни военных.
Части словацкого гарнизона так и не вышли из казарм, ответив Григорию Мыльникову, что не имеют приказа.
Поручив начальнику штаба собрать батальоны, отвести их к окраине и накормить, комбриг с Йозефом Подгорой направились к штабу Голиана.
Алексея Семеновича окликнули:
— Товарищ Егоров!
Егоров оглянулся. К нему приближались Янишек и пожилой господин, одетый, несмотря на сильную жару, в респектабельную черную тройку и строгую шляпу.
— Рад вас видеть, — произнес господин, чопорно приподнимая шляпу, и рассмеялся: — Не узнали?
— Товарищ Мейлинг! — вспомнил Алексей фамилию этого седого человека. — Вот и встретились.
— В нашей свободной Банска-Бистрице! — взволнованно произнес Ян. — Спасибо вам и вашим партизанам. Далеко ли идете?
— В штаб Голиана. Надо же наладить если не взаимодействие, то хотя бы взаимопонимание…
— Я пойду с вами. Давайте вместе выяснять отношения с Голианом.
…В штабе наземных войск словацкой армии, где находится резиденция Голиана, довольно шумно, по коридорам снуют люди. Но в приемной чинная тишина. Адъютант подполковника не спешит пропускать к своему шефу непрошеных гостей.
— Подполковник занят важным делом, у него люди.