Эридан всегда был мне неприятен, но лучше испустить дух в его руках, чем в холодной, пропахшей отчаянием клетке. Слюна вампиров вызывает онемение, потому укусы почти безболезненны, а смерть от кровопотери подобна медленному отходу ко сну — не худший расклад, коль не судьба мне повстречать свою двадцатую весну…
Ухмыляясь, охотник подпирает рукой подбородок.
— Воодушевление, с которым ты просишь отнять твою жизнь, воспламеняет мои чувства. — Темные глаза отливают янтарным и все же необъяснимо холодным светом — точно так же, как во время нашей единственной трапезы.
Мне было четырнадцать, когда леди взяла меня в прислужницы и сделала одной из личных кормилиц — три года никто, кроме нее, не знал вкуса моей крови, но однажды она велела напотчевать Эридана, который вернулся после долгой отлучки. «Неужто некому, кроме меня?» — дерзнула я возмутиться. Госпожа рассмеялась и ответила, что таков приказ самого лорда. Идти к нему с притязанием я, конечно, не посмела.
Мы с Эриданом были едва знакомы, однако виделись нередко, ведь он был правой рукой Ярлена, а я — всегда подручной горничной его жены. Но даже беглого знакомства хватило, чтобы мысль о купной*** трапезе привела меня в смущение.
Помню тот вечер как давешний.
Смеркалось, шандал**** на три свечи еле озарял большую, скромно убранную комнату. Эридан стоял, опершись на подоконницу. Тяжело обернулся, когда я вошла. Впалые глаза, болезненно серые губы, темные вены на лбу — было видно: он измучен и дико голоден. Впервые в жизни я взаправду ощутила себя тем, чем являются для господ люди, — пищей. И мне очень не понравилось это ощущение.
Эридан не сказал тогда ни слова — блеснул глазами, точно зверь из чащи, и поманил меня на кушетку. Привычная к тому, что леди Ферония пьет кровь из запястий — как подобает благонравной замужней женщине! — я протянула охотнику предплечье. Он усмехнулся и грубо дернул меня к себе — одной рукой ухватил за талию, второй зарылся мне в волосы и запрокинул голову. Замер так на несколько секунд — я боялась вздохнуть, не то что шелохнуться! — и впился клыками в изгиб между плечом и шеей. Крик сорвался с моих губ, по телу прошла судорога, потом волна озноба, потом растеклась приятная слабость. Щеки пылали так, что казалось, меня вот-вот залихорадит! Ведь я не только впервые кормила кого-то, кроме госпожи, но впервые оказалась в объятиях мужчины. Он не делал ничего неподобающего, но запах покрытой испариной кожи, его властные руки и горячий язык надолго отпечатались в сновидениях, за которые мне до сих пор стыдно.
— Так вы исполните мою просьбу? — нарушаю затянутое молчание. Эридан щурится, словно заспанный кот, и молвит с показной ленцой:
— Знаешь, Айрини… Давненько у меня не было хорошей охоты — все в замке дела да в Лестленде. Тоска. Кажется, я начинаю терять навыки… Стыдно признаться, но я едва не потерял тебя на тропе из Сомбервуда в Морнфул.
«К чему это?» — не понимаю я. Он глядит поверх сплетенных пальцев и продолжает так же вкрадчиво:
— Я желаю размять закоснелый ум и предлагаю тебе, скажем так, небольшую уступку.
— То есть вы… отпустите меня? Дадите фору, чтобы сбежать? — Догадка вызывает бурю спутанных чувств.
— Ты рада?
— Я… Не ув… нет.
— Отчего ж?
Я морщусь и скрещиваю на груди руки, с вызовом глядя на хитрого вампира:
— Всему Лестленду известно: вы несравненный следопыт. Вы все равно меня найдете! Поиграть охота, как коту с мышонком? Простите, но я не доставлю вам такого веселья!
Он наклоняется ближе, упираясь локтями в стол:
— Если знала, что тебя отыщут, чего ради было убегать?
За столом повисает молчание. В голове суетливо роятся мысли: «Несколько дней до порта… От города можно на перекладных… Без документов не возьмут… Наверняка есть способ в обход властей… Маленький шанс — ну а вдруг?..»
— Сколько дадите? — тихо спрашиваю, опустив взгляд.
— Один день.
Я фыркаю:
— Овчинка выделки не стоит.
— А ты дерзкая! — Эридан скалится, обнажая клыки, и жестом подзывает меня ближе. Напряженно-бдительная, склоняюсь к нему через стол. — А ежели так: три дня за одну ночь?
Я тут же отстраняюсь, широко разинув глаза. Я не ослышалась? Правильно поняла?..
— Да-да, — отвечает он на немой вопрос. — Сейчас мы вместе пойдем наверх, а поутру разбежимся в разные стороны: ты — куда хочешь, а я — в Колни, где покорно выжду три дня. И посмотрим, кто кого обыграет. По рукам?