Я всегда избегала вникать в придворные игры вампиров и не полагала, что моя добрая госпожа склонна плести кровавые интриги.
Эридан поясняет будничным тоном:
— Так вышло, что граф Локхэд наложил руки на личные письма нашей леди — письма, о которых Ярлену лучше не знать — и дерзнул использовать их для шантажа. Признаюсь, я удивился, когда нашел его тело и увидел, что мозги у него все-таки были… Итак, наш лорд пригласил Локхэда по личному вопросу, и леди обратилась ко мне за помощью. Она назначила графу тайную встречу в беседке у пруда, я же нашел, чем занять его свиту, и подлил ему зелье, действие которого походит на сильное опьянение. Поскольку Локхэд славен непомерной любовью к вину — даже кормильцев опаивает перед трапезой! — к его состоянию отнеслись снисходительно. Однако до сада он так и не добрался. Мы с леди озадачились, но не огорчились — главное, что смерть выглядела случайной.
Я лихорадочно обдумываю все, что услышала.
— Но… раз лорд не знал о вашем замысле… моя кровь на теле все равно навела бы подозрение.
Эридан отрицательно качает в воздухе пальцем:
— Не думаешь же ты, что леди позволит своей любимой горничной пасть жертвой ее же коварного плана? Нет-нет: она лично велела тебе уважить графа в знак глубокого расположения — незадолго до того, как случилось злосчастье.
Картинка сложилась. Значит, напрасно я обезумела от ужаса, напрасно дала деру, сбивая непривычные к путешествию ноги, напрасно рисковала, ночуя в грязных тавернах! Сперва я чувствую себя полной дурехой, потом радуюсь, что мне ничего не грозит и что леди за меня заступилась, потом разумею…
— Выходит, вы вероломно воспользовались моим заблуждением, чтобы в постель к себе затащить?!
Эридан прыскает, прикрывшись ладонью, я же стою перед ним в исподнем — огорошенная, потерянная и красная, как вареный рак.
— Молю, не делай такое лицо! — восклицает он, отсмеявшись, и закидывает руки за голову. — Я ведь только добрался до самой важной части рассказа! Ты спросила, почему леди обратилась ко мне в столь щепетильном деле. С одной стороны, ответ очевиден: я чертовски хорош в затыкании болтливых ртов! — с другой стороны, я больше тридцати лет служу Ярлену верой и правдой — чего ради мне помогать кому-то обвести его вокруг пальца? — Эридан смолкает, чтобы я поразмыслила над его загадкой.
— Наверное… Леди известен какой-то ваш темный секрет?
«И не говори, ракалия*, что у тебя нет таких!»
Он качает головой. Я скрещиваю руки в знак того, что не собираюсь играть в угадайку. Расплывшись в улыбке, он зачесывает пальцами волосы, вылазит из-под одеяла — я отворачиваюсь, сжав челюсти, — подходит к одежде, так и оставленной на полу, подбирает тяжелый плащ и вытягивает что-то из потайного кармана:
— Наша леди точно знала, чем меня купить.
Я кошусь на протянутый мне свиток тонкого пергамента и раздраженно ёжу нос.
— Я читать не умею.
— Ах да, не подумал. Это следует исправить: не допущу, чтобы ближайшее мне существо на земле оставалось безграмотным.
Душное молчание воцаряется меж нами. Уяснив суть его слов, я заставляю себя посмотреть Эридану в лицо. Отступаю на шаг. Мои губы дрожат.
— Это дарственная? На меня?
Он показушно целует свиток.
— Не досадуй на мою уловку: как твой новый владелец я все равно буду спать с тобой.
«Владелец… Меня подарили Эридану… Господи, помилуй!»
— И вы хотите… — Мой голос падает. Вампир прячет свиток обратно в плащ и, как ни в чем не бывало, начинает облачаться.
— Хочу обратить тебя сосудом — да.
Меня знобит, пол уходит из-под ног, и я налетаю спиной на стену.
Сосуд есть человек, с которым вампир установил сакральную, нерушимую связь: жизнь вампира зависит от сосуда, жизнь сосуда — от вампира. Обращенный получает силу, живучесть и долголетие: он не болеет, не стареет, его раны быстро излечиваются, а кровь восполняется. Звучит завлекательно, только воля сосуда навеки отдана хозяину: каким бы ни был приказ, сосуд исполнит его без задней мысли — не из верности или страха, не ради награды или похвалы, а потому что не способен ослушаться. Потому что его суть и единственная цель — в служении.
Хозяин сосуда тоже жертвует частью свободы, ведь пить других людей он попросту не может. Зачем вампиру идти на такое? Привязываться к одному человеку, когда их кругом как грязи? Затем, что кровь сосуда делает его сильнее, а вкус ее не сравнить даже с самым пьяным и сладким вином. Один недостаток у такого союза: гибель сосуда почти всегда влечет за собой смерть хозяина. И наоборот. Потому обращенный становится самым верным слугой, самым близким другом и самым главным сокровищем вампира. Это редкая и величайшая честь, на которую может уповать простолюдинка вроде меня! Но раз и навсегда посвятить себя Эридану…