– Но это же не все. Почему твоя семья не заплатила деньги, чтобы ты мог вернуться домой?
Люсьен и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Когда требование о выкупе выслали, свобода казалась очень близкой. После долгих тяжелых месяцев ожидания пришел отказ. Он не мог понять его причины ни тогда, ни сейчас.
Почему его отец, с которым они были очень близки, отказался заплатить деньги? Он же легко мог их собрать. Да, это правда, что старший де Готье противился участию своего сына в этой глупой, бессмысленной войне, но на этом их разногласия заканчивались. Что же произошло в Фальстаффе, их родовом поместье, за эти годы? Прошло ведь уже больше двух лет...
– Люсьен? – Александра прикоснулась к его щеке.
Это легкое прикосновение доставило ему огромное удовольствие, а некоторое волевое усилие вернуло его к настоящему.
– Я не знаю, по какой причине моя семья отказалась заплатить, но я намереваюсь выяснить это.
Девушка притронулась к его груди, как будто пытаясь утешить.
– Может, у них не нашлось требуемой суммы.
– Моя семья не нуждается в деньгах, – рявкнул де Готье, злясь на себя за то, что не чувствует ненависти к Байярдам, вернее, одному конкретному представителю этой фамилии. – Де Готье так же богаты, как и твои родственники.
– Тогда что-то произошло.
Почему она защищает его семью? Люсьен был очень удивлен и обижен тем, что представительница семьи недругов ведет себя не так, как его учили с детства, – он прошел хорошую школу ненависти. Мужчина отвернулся и сказал:
– Спи, Александра.
Хотя она никогда не испытывала такой усталости, но уснуть не могла – в снах к ней возвращалась картина смерти матери. Стараясь хоть немного оттянуть предстоящие муки, девушка повернулась, чтобы задать еще один вопрос:
– А откуда у тебя крест на ступне и шрам на лице?
Де Готье терпеливо повторил:
– Спи, Александра, у нас очень мало времени, а ночью нам предстоит тяжелый путь.
Она положила свои ноги на его и обняла за шею.
– Я все равно узнаю, – упрямо настаивала девушка.
Люсьен крепко прижал ее к себе, затем резко сбросил ее руку.
– Не надо Александра. Ты же знаешь, я все еще хочу тебя.
Ей стало неловко и стыдно, но тем не менее, она не удержалась и поддразнила его:
– Правда?
Зная, что она опять пытается вовлечь его в эту опасную игру, мужчина сменил тему и начал отвечать на первый вопрос:
– Шрам на моем лице – символ ислама, полумесяц, – ему хотелось чтобы его голос звучал сухо и деловито, но Александра уловила в нем горечь. – Это, а также сто ударов плетью – вот награда за мою вторую попытку побега с галеры.
Девушка не могла скрыть дрожи.
– Так значит, это не случайный шрам, он сделан намеренно, – проговорила она, живо представляя себе пытку, через которую прошел Люсьен.
– Так же намеренно, как и приговор, который вынес Рашид, – проворчал Люсьен.
Александре тяжело было вспоминать ту ночь, ведь виновницей его беды тогда стала она.
– А крест? – поинтересовалась девушка тихо. Тело де Готье напряглось, мускулы заходили под кожей, словно он вновь переживал то ужасное время.
– А это моя третья попытка.
– Но почему именно крест и к тому же на пятке?
– А ты не догадываешься?
Девушка просто не хотела верить своим догадкам, а поэтому отрицательно покачала головой.
Люсьен натянуто рассмеялся, затем внезапно замолчал.
– Меня заклеймили, чтобы я постоянно наступал на символ моей веры. Теперь тебе все ясно.
– Да.
Перед мысленным взором Люсьена снова предстал кинжал палача, его мерзкая улыбка, блеск жестоких черных глаз за секунду до того, как лезвие болезненно вонзилось в кожу и вырезало на ней полумесяц. Потом он вновь вспоминал раскаленную кочергу и дикую, непереносимую боль в пятке, которая часто преследовала его во сне и заставляла ноги судорожно дергаться. Изуродованная шрамами спина начинала ныть всякий раз, когда он видел плеть в чьих-либо руках. Ужас рабства вызвал у Люсьена приступ безумной ярости и жажды мести, которые не позволили ему сойти с ума от отчаяния в эти два тяжелейших в жизни года. Он никогда не кричал, не молил о пощаде, как делали другие. Его упрямство бесило палачей, они вкладывали в удары всю силу, но Люсьен никогда не унизил себя криками и стонами.
– Прости меня, – мягко сказала Александра, – что мой народ...
– Твой народ?! Прими к сведению, дорогая, что мусульмане такой же мой народ, как и твой народ.
– Это не так, – возразила она, – я выросла среди них. Я не разделяю их веру, но зато делила с ними все остальное, поэтому я уважаю их образ жизни и их обычаи.
– Скоро ты узнаешь образ жизни и обычаи Байярдов, – напомнил де Готье, – к сожалению, они – твой народ.
«А как же его прежние угрозы?» – удивилась Александра.
– Значит, ты все-таки собираешься вернуть меня отцу?
Последовала довольно продолжительная пауза.
– Может, не так прямо, не из рук в руки, но ты действительно попадешь к человеку, который зачал тебя.
От этих слов ужас на мгновение охватил ее, затем она усилием воли отбросила плохие – мысли. Совершенно очевидно, что Люсьен еще просто не решил, нужно ли использовать ее в борьбе против ее отца. Он вовсе не такой бессердечный зверь, каким иногда хочет казаться.
– У тебя еще нет плана?
Мужчина отрицательно покачал головой.
– Нет, но у нас впереди долгое путешествие. Будь уверена, я придумаю что-нибудь к тому времени, когда мы ступим на землю Англии.
Нарочитая небрежность этих слов вызвала гнев у Александры.
– Если мы доберемся до нее, – отрезала она.
– Я намерен туда попасть, я всеми силами стремлюсь туда, это конечная цель моих странствий, да и твоих тоже, – уверенно сказал он.
Девушка могла бы поспорить по этому поводу, но понимала, что только теряет время. Она промолчала, устроилась поудобнее, закрыла глаза и отдалась в ласковые объятия сна.
«Что же мне с ней делать?» – спрашивал себя Люсьен, когда юная бунтовщица, наконец, уснула. Только ли по крови Александра принадлежит к Байярдам? Может ли она творить зло, не ведая сожаления? Если дело обстоит так, то не лишить ли ее девственности и тем самым отомстить ее семье? Мечтая ощутить ненависть, подобную той, что он испытал, когда девушка сказала ему о своем происхождении, Люсьен обнаружил, что чувство это притупилось, и, может быть, исчезло совсем.
Повернув голову, де Готье вдохнул чудесный аромат, исходивший от нее. Несмотря на грязь и пот, слоем покрывавший тело его спутницы, он находил ее не менее привлекательной, чем в ночь их близости.
Реакция собственного тела заставила мужчину отогнать возбуждающие мысли. Борясь с вожделением, он отвернулся от Александры, стараясь не думать о роскошном женском теле, свернувшемся клубочком рядом с ним. Люсьен твердо напомнил себе, что на карту поставлено слишком многое, и он не должен дать эмоциям взять над собой верх. Может, это будет потом, на земле Англии, но никак не раньше.
Глава 12
Широко открытыми глазами Александра уставилась на поводья, которые ей вручил мужчина.
– Управлять лошадью намного сложнее, чем ослом? – поинтересовалась она.
Де Готье застыл на месте. Ослом? Наверняка она шутит. Он медленно перевел глаза с заходящего солнца на девушку.
– Что?
– Ослом, – повторила она, гладя жеребца по крупу, – понимаешь, я ездила только на осле, а на лошади верхом я не сидела.
Издав громкий протяжный стон, Люсьен хлопнул по лбу ладонью. Принимая во внимание особое положение Александры в гареме, он думал, что она умеет управляться с лошадью. К тому же она хвасталась, что умеет ездить верхом так же хорошо, как Рашид.
Убеждая себя, что надо быть терпеливым, мужчина подошел к хвастунишке, стоявшей возле жеребца.
– Управление лошадью имеет много общего с управлением ослом.
Александра отвела глаза.
– Слишком мало этим сказано, хотелось бы подробнее.
– Да. – Взяв у нее из рук поводья, он повернулся к девушке, но слова застряли у него в горле.