Александра изменилась в лице.
– Скука все это.
По сравнению с тем эротическим танцем, который он видел, это вполне возможно. Европейскому танцу присуще то, чего нет в ее манере исполнения – представление кавалеров дамам, прелюдия, разделение на мужские и женские партии...
– Не совсем.
– Ты так думаешь?
В Люсьене внезапно возникло желание показать, как это делается. Сможет ли она повторить его движения или же будет скованной и неуклюжей?
Внимательным взглядом он окинул ее фигурку. Неумелой она может быть, но неуклюжей?
Никогда!
Глаза его скользнули по шее девушки, дошли 1 до впадинки у основания горла, затем остановились на проклятом ожерелье. Она все еще носит его. И вновь ревность охватила его. Мужчина быстро протянул руку и схватил предмет, причиняющий ему такую боль. Не обращая внимания на ошеломленную девушку, он повернул ожерелье и расстегнул застежку.
– Делай с ним, что хочешь, – произнес де Готье, отдавая ей драгоценность, – но не надевай его в моем присутствии.
Взглянув на ожерелье, Александра поняла, что оно ей совершенно ни к чему. Эта вещица лишь свидетельство страшного предательства и кошмаров рабства. Она правильно поступит, если избавится от него навсегда.
Размахнувшись, девушка забросила проклятую штуковину далеко в океан. Она последний раз блеснула в лучах заходящего солнца, и жадные воды поглотили ее.
– Все. Месье Лебрека нет больше. Морщинки на лбу Люсьена разгладились.
– Дай мне руку, Александра.
– Что?
– Твою руку.
Подозрительно прищурившись, девушка вложила свою ручку в его мощную ладонь.
– Да?
Он кивнул, затем прижал ее к себе и другой рукой обнял за талию. Они стояли, касаясь друг друга.
Неужели Люсьен собирается целовать ее на глазах у всей команды? ГрудиАлександры напряглись от прикосновения к его коже. Не теряя надежды и в то же время дрожа от страха, она посмотрела через его плечо на матросов, с любопытством глазеющих на них. Эта пара их явно интересовала.
Переведя глаза на Люсьена, девушка увидела, что он улыбается.
– Здесь? Это разрешено? Де Готье кивнул.
– Это обычно не делается наедине, чаще всего при людях.
Александра донельзя удивилась. Насколько ей помнилось, Сабина никогда не говорила об этом.
– Правда?
– Да, правда.
Люсьен, конечно, прав. Она не имеет представления об очень многих вещах, и ему придется многому научить ее. Целоваться перед многочисленными зрителями ужасно неудобно, но девушка хотела, чтобы он ее поцеловал. Подняв голову, она подставила мужчине губы для поцелуя.
Однако того, на что она рассчитывала, не произошло. Де Готье снял руку с ее талии, отстранился и, держа левую руку непонятливой, но жаждущей знаний ученицы, повел ее вперед.
– Это называется эстампи, самый благородный из всех танцев.
– Так это танец? А я думала, что мы собираемся... – голос Александры прервался от смущения. Ей было стыдно за себя, за свое ожидание поцелуя.
Отблеск красного неба отразился в глазах Люсьена.
– Я знаю, – проговорил он, – но сначала танец.
«А поцелуй?» – девушка не стала задавать этого вопроса, хотя очень хотела.
Танец оказался несомненно благородным, но донельзя скучным, это Александра поняла почти сразу после того, как бок о бок с де Готье начала медленно вышагивать, разучивая фигуры. Девушке хотелось ускорить движения, целиком отдаться во власть страстной музыке, звучавшей в ее голове. Однако партнер чувствовал ее настроение и явно не одобрял его.
– Расслабься, не делай танец труднее, чем он есть на самом деле.
– Хотела бы я, чтобы он был посложнее, – пробормотала она.
Однако сам факт близости к Люсьену делал даже скуку прекрасной. Мечтая о руках, которые обнимали ее за талию, о груди, прижатой к другой груди, девушка послушно шла вперед, затем назад, ведомая де Готье.
– Мы не могли бы разучивать что-нибудь другое, чтобы танцевать поближе? – спустя некоторое время спросила она.
Люсьен бросил на нее быстрый взгляд.
– Поближе?
– Да, чтобы твои руки обнимали меня. Думаю, это будет более приятное занятие.
Он рассмеялся.
– Такие танцы английская знать не одобряет. И вообще такие развлечения запрещены всем, за исключением, может быть, простолюдинов.
– Но мы пока не в Англии, – резонно возразила она. – И какой вред может принести, если мы представим себе на время, что мы крестьяне.
Люсьен улыбнулся.
– Фарандола тебе понравится больше. Хотя вдвоем этот танец исполняют редко, но в нем много движения и много страсти. – В подтверждение своих слов он заставил ее сделать полный оборот, потом еще один и швырнул послушное гибкое тело вдоль палубы в такт музыке, звучавшей в его голове.
– Люсьен, – выдохнула Александра, когда де Готье пропустил ее через свою руку.
Не прилагая видимых усилий, он закружил девушку сначала в одну сторону, потом в другую.
– Нравится? Лучше, чем первый?
– Очень! – Она счастливо засмеялась. Интуитивно уловив ритм, девушка попыталась имитировать его движения. Очень скоро танец у нее начал получаться, осталось лишь запомнить полдюжины фигур, затем возвращаться к первой. Фарандола оказалась более интересной, чем скучный и манерный танец светских дам, хотя и она уступала эротическим, зажигательным танцам гарема.
– Не можем ли мы исполнить крестьянский танец еще раз?
– Еще теснее прижимаясь друг к другу?
– Да. Думаю, команда не будет возражать. Когда Люсьен, наконец, решился и прижал Александру к груди, его глаза опасно заблестели.
– Хорошо, только один раз и никогда больше, особенно в Англии.
Девушка кивнула, закрыла глаза и отдалась во власть своих ощущений. Тело мужчины скользило вдоль ее тела, прижималось, отстранялось, затем прижималось вновь, пальцы сжимали ее пальцы, рука, лежащая на талии, скользнула ниже и покоилась на пояснице, напоминая об их первой ночи. Казалось, что они снова занимаются любовью.
– Еще, – потребовала Александра, когда они закончили танцевать.
Приподняв брови, Люсьен широко улыбнулся и повел девушку в сгущающийся сумрак, где их никто не мог увидеть. Здесь он прислонил ее спиной к мачте.
– Минуточку...
Она приложила голову к деревянной мачте и взглянула в глаза Люсьена, опушенные густыми ресницами.
– Ты собираешься поцеловать меня сейчас? – поинтересовалась девушка, и от ожидания ласкового прикосновения его губ у нее перехватило дыхание.
Ответом на вопрос было то, что он наклонил голову и прижался губами к ее зовущему рту. Раздвигая ее губы языком, Люсьен наслаждался поцелуем, пьянея от страсти, как другие от вина.
Александра, застонав, запустила пальцы в бронзовые волосы гиганта и прижалась к нему всем телом.
– Моя, – низким, прерывающимся голосом проговорил он, слегка укусив ее за нижнюю губу.
Его? Правильно ли она расслышала? К несчастью, он не дал ей времени задать вопрос и узнать ответ, неожиданно прервав поцелуй. Он вытащил ее на палубу и начал другой танец.
«Позже», – решила Александра, отдаваясь во власть магического действа. Позже она узнает, что он имел в виду.
Де Готье любил девушку в танце, то, как она плывет в его руках. Именно ее он ждал все эти годы, хотя и не надеялся уже когда-нибудь отыскать. Мечты редко воплощаются в реальность.
С наступлением ночи Люсьен дал себе клятву больше никогда не думать об Александре как о Байярдовом отродье. С этого самого момента она для него просто Александра, хотя с ней все далеко не просто. И змеей в сознание вползла нелепая мысль, что, возможно, эта девушка явится ключом к решению проблемы отношений Байярдов и де Готье.
Натанцевавшись, устав, с желудком, полным всякой дряни, которую она ела только из вежливости; Александра вошла в полуосвещенную каюту и внезапно остановилась.
– Что-то не так? – спросил Люсьен, стоя за ней.
– Здесь уже два матраца, а был всего один. Люсьен закрыл дверь.
– Да, вторая постель моя, – произнес он таким тоном, будто не произошло ничего необычного.