– Ты опять ничего не ела? – спросил он, и его юное лицо приняло озабоченное выражение.
– Что? О, нет, все в порядке.
Осознав, что он больше ничего не добьется от нее, брат побежал куда-то по коридору.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, Александра повернулась и увидела улыбающееся лицо сестры.
– Отец всегда говорит: делай то, что надо делать, и никогда не делай того, что не надо. Я думаю, что вы с Люсьеном как раз делаете то, что надо, вы предназначены друг для друга.
Ее сестра всем сердцем желала поверить в это, но у нее возникло какое-то странное чувство. Если бы гонец привез весточку от де Готье, она могла бы надеяться. Однако Люсьен, кажется, вовсе забыл о ее существовании. Она махнула рукой.
– Нет, Мелисса. Хотя тебе может показаться обратное, но Люсьен думает обо мне не иначе, как о члене семьи ненавистных Байярдов.
Все еще улыбаясь, Мелисса выскользнула из комнаты и бросила через плечо:
– Если ты не подбросишь еще одно полено в огонь, он умрет.
Придя в зал задолго до ужина, Александра удивилась, застав Агнессу и ее дочь, уткнувшихся носами в поваренные книги. Бледная, уставшая после обильного кровопускания, Агнесса копалась в книгах, бормоча что-то нечленораздельное, затем сунула одну книгу под нос дочери.
«Как интересно», – подумала Александра. Мать говорила ей, что для английских женщин занятие кухней – весьма привычное дело, но тогда дочь не обратила должного внимания на ее слова. Девушка остановилась и стала наблюдать, как две женщины читали рецепты.
– Обрати внимание и на эти два, – Агнесса указала пальцем на номера вверху и внизу страницы.
Девушке очень хотелось узнать, что это за два номера, чтобы самой оценить их. В ней жила эта черта – любовь к познанию, жажда постоянно добывать знания по зернышку, хранить их в голове, не пользуясь пером и пергаментом.
Держа в руке гусиное перо, закусив нижнюю губу, Мелисса нашла требуемые номера и несколькими секундами позже ответила матери:
– Двести семнадцать.
Агнесса отрицательно покачала головой.
– Нет, дочь моя, двести двадцать семь, – поправила она, и от раздражения красные пятна проступили на ее бледных щеках. – Где витают твои мысли, дитя?
Дочь застонала.
– Везде. Почему я должна наизусть помнить книги? Разве это не работа дворецкого?
Агнесса сердито вздохнула.
– Когда-нибудь ты выйдешь замуж и просто будешь обязана держать в руках бразды правления хозяйством, поэтому рано или поздно тебе придется узнать обо всем.
– Но зачем?
– Я уже говорила тебе – чтобы тебя не надули. Это твоя обязанность перед супругом – приглядывать за всем, происходящим в доме. Если бы я не занималась ведением хозяйства, то наше состояние уже давно было бы разграблено другими.
– Разве не достаточно того, что я буду вынашивать и воспитывать детей? – капризно заявила Мелисса. – Муж и сам может следить за прислугой. А я ненавижу цифры.
Женщина готова была вот-вот взорваться, но затем ее щеки снова побелели. Она опустила голову и сжала ее руками.
– Если мне еще раз придется объяснять тебе это, я закричу.
Положив руку на плечо матери, участливо глядя на нее, Мелисса прильнула к ней.
– Ты разрешаешь лекарю пускать слишком много крови. Почему бы не воспользоваться пудрой и белилами?
Агнесса подняла голову и быстро опустила ее.
– Я должна выглядеть красивой в глазах твоего отца, иначе те воспоминания, которые он постоянно носит в сердце, ставшие острее после возвращения дочери Катарины, полностью вытеснят меня. – Будто страдая от боли, она покачала головой. – Что мне делать с Александрой? Что?
Девушку невольно подслушивающую их разговор охватило чувство вины, вины за то, что воспоминания отца могут причинять такую боль и все это стало острее после ее появления в Корберри. Она чувствовала страшную неловкость за то, что сразу не открылась Агнессе и Мелиссе и подсмотрела сценку из той жизни, из которой была исключена.
Желая уйти незамеченной, чтобы не смущать жену отца, Александра повернулась, однако зацепилась за ножку маленького столика, который с грохотом упал.
– Эй, – позвала ее Мелисса, – а я и не знала, что ты здесь.
Чувствуя себя застигнутой на месте преступления, девушка обернулась и сразу посмотрела на Агнессу. Та не поднимала головы, но Александра поняла, что женщина безмерно раздосадована и огорчена.
– Я просто... я, – Александра пыталась помочь себе руками, – я... не хотела мешать.
Сестра понимающе кивнула.
– Пойдем, – дружески пригласила она, – мне надо помочь маме добраться до ее комнаты. Она неважно себя чувствует.
Не успела Александра сделать и шага, как Агнесса подняла голову и секундой позже выпрямилась.
– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, – отрезала она, хотя, вставая, покачнулась. – Думаешь, я немощная старуха, за которой нужно ухаживать и заботиться? – Повысив голос, женщина надменно взглянула на Александру. – Нет, я еще довольно молода и тебе не следует забывать об этом.
Она выглядела так, будто в любой момент могла упасть в обморок, но тем не менее на ослабевших ногах, обойдя вокруг стола, гордо выпрямившись, Агнесса проследовала мимо девушки.
Выждав, пока она не скроется из вида, сестры помолчали, затем заговорила Александра:
– Прости меня. Мелисса пожала плечами.
– Но ты ни в чем не виновата. – Закрыв книги и аккуратно положив их на место, она обошла стол и остановилась прямо перед сестрой. – Кто виноват во всех этих несчастьях, так это человек, который похитил твою мамочку. Когда-нибудь его найдут.
– Ты так думаешь?
Мелисса кивнула, потом сменила тему разговора.
– Мать поручила мне ужасно трудное дело – следить за приготовлением ужина. Хочешь помочь?
«Еще один урок», – подумала девушка, опять вспоминая Люсьена и его уроки английской жизни. Ну что ж, это звучало заманчивее и интереснее, чем прядение шерсти или вышивание. Согласно кивнув, она проследовала за сестрой на кухню.
Войдя в полуподвальное темное помещение, Александра тут же поняла, что нашла самое лучшее место в доме. Запах, исходивший из кипящих, булькающих котлов, не имел к ее выводу ни малейшего отношения, веселое клацанье кухонной утвари, смех и оживленное щебетанье поварих тоже были ни при чем. Хотя, надо признаться, обстановка в кухне располагала к хорошему праздничному настроению, и девушка только здесь с облегчением почувствовала, как тепло, разливаясь по всему ее телу, прогоняет хворь и холод. Жара была настолько сильна, что пот выступил на лбу, а одежда прилипла к телу – совсем как в Алжире, когда в жаркий полдень она поднималась на террасу.
– Чудесно, – радостно выдохнула Александра. Прежде ей никогда не приходилось посещать кухню – женщины гарема считали ниже своего достоинства показываться там, поэтому сейчас она сгорала от любопытства.
Подойдя ближе к повару, который что-то помешивал в котле, девушка внимательно посмотрела на булькающую жидкость.
– Что это?
Он шагнул в сторону, давая ей возможность рассмотреть получше.
– Пикантный заварной крем с вином, миледи, одно из любимых блюд вашего отца.
«И скоро будет моим любимым блюдом», – подумала Александра, вдохнув аромат, исходивший от него. – Как он делается?
Повар широко улыбнулся.
– Вы и правда хотите знать?
– Конечно.
Мужчину раздувало от гордости, и он торжественно вручил ей ложку.
– Попробуйте и я расскажу вам.
Помедлив, девушка оглянулась в поисках Мелиссы. Та стояла на середине кухни, опершись руками в стол, и наблюдала за двумя женщинами, замешивающими тесто. Подмигнув, она кивнула сестре, приглашая ее попробовать блюдо.
Улыбаясь, Александра зачерпнула полную ложку, подула на нее и съела крем.
– Вкусно, – призналась она, загоревшись желанием съесть все целиком. Зная, что неприлично просить еще, девушка отдала ложку повару. – А теперь скажи мне, как это делается?