Хотя на Люсьене не было живого места, а утомленное тело требовало отдыха, но тем не менее он снова стал ее ангелом-хранителем, явившись в зал, где она опять выставляла себя на всеобщее обозрение. Подобно всем остальным, де Готье застыл па пороге. Не веря своим глазам, он наблюдал за экзотическим танцем в ее исполнении. Память вернула его в Алжир, в тот самый день, когда он впервые увидел танцующую рыжеволосую красавицу.
Он вдруг ощутил, что страстно желает ее и боится за нее, и это подтолкнуло его к действиям. Сначала Люсьен не собирался танцевать, а хотел просто вытащить девушку из круга, но потом решил, что более естественным будет выглядеть его участие в развлечении.
Шагнув в полосу света, де Готье разжал ладонь и взглянул на миниатюрные колокольчики. Александра об этом знать не будет, но завтра он возьмет их с собой на ристалище. Плохой, не добровольный знак внимания, но тем не менее – ее.
Зкрыв дверь своей комнаты, дочь Сабины оперлась на нее спиной и дала волю слезам. Она их так долго сдерживала. Хотя она ненавидела себя за жалость к самой себе, душившую ее, тем не менее не мсгла удержать слез, наполнявших глаза и катившихся по щекам.
– Почему? – спрашивала девушка темноту. – Что я еще могу сделать, чтобы завоевать его любовь? – Она нравилась ему, это Александра чувствовала, но не так, как он ей.
Вытерев слезы рукой, она отошла от двери, однако смех в коридоре заставил ее насторожиться. Напрягая слух, девушка узнала голос Агнессы. Женщина чуть хрипловатым голосом говорила кому-то нежные слова, потом снова смеялась.
Неужели мачеха собирается наставить рога Джеймсу? Неужели хочет забыться в объятиях другого?
Зная, что не должна этого делать, Александра не смогла сдержаться и приоткрыла дверь, когда парочка проходила мимо Выглянув в коридор, девушка увидела, что рядом с Агнессой шел Джеймс и именно ему она говорила слова любви. Рука отца обнимала талию женщины. Они направлялись в опочивальню. Мужчина остановился, поцеловал жену в губы и сказал:
– Я люблю тебя, Агнесса.
Запрокинув голову, жена посмотрела ему в глаза.
– Даже если я не Катарина?
Шумно вздохнув, видно этот вопрос она задавала ему не впервые, лорд Байярд безнадежно махнул рукой.
– Глупая женщина, как ты бесишь меня, испытываешь мое терпение и как мне хочется порой схватить тебя и трясти до тех пор, пока твои зубы не застучат друг о друга. – Выговорившись, он вздохнул. – Конечно, я люблю тебя, но не проси меня снова доказать это, я и так сделал достаточно.
Поднявшись на цыпочки, Агнесса поцеловала мужа в губы, и они прошли в спальню. Александра закрыла дверь, на сердце сразу стало легче от увиденного. Это была та сторона жизни Джеймса и его жены, которая раньше ей казалась невозможной. Они хорошо играли свои роли владельцев Корберри, лорда и леди Байярд, но, как оказалось, они испытывали друг к другу нежность и привязанность, как Сабина и Джаббар.
Разница состояла лишь в том, что они оставались верными друг другу. А Джаббар, хотя и любил ее мать, приглашал других жен и наложниц разделить с ним ложе.
Улегшись на кровать, Александра укрылась одеялом.
– Я понимаю, мама, теперь я понимаю, почему ты убеждала меня уехать, говоря, что я не приспособлена к жизни и замужеству в мусульманском мире.
Одна женщина – один мужчина, Александра и Люсьен. Не слишком ли она обольщается?
Глава 28
Александра поклялась не посещать больше турнира. Она не хотела видеть кровопролития, однако в последний день состязания ее потянуло на ристалище. Зрелище девушку не привлекало, просто это был последний шанс увидеть Люсьена до того, как он вернется, в Фальстафф.
Отец запретил ей присутствовать на турнире, поэтому она надела неприметное, скромное платье, головной убор, полностью скрывавший волосы, и пошла, склонив голову, к трибунам. Дойдя до шатра; дочь Катарины нашла себе пристанище в укромном местечке в самом дальнем углу шатра, где обычно сидели мелкопоместные дворяне и простолюдины.
Поединок сменялся поединком, иногда происходили пешие бои, но не столь яростные и ожесточенные, как между Джеймсом и Люсьеном. Александра даже немного увлеклась турниром, хотя они по-прежнему казались ей примитивным способом доказательства мужества и доблести англичан.
Участие в соревнованиях Винцента де Готье повергло в недоумение большинство зрителей. Изумленная девушка услышала, как маршал-распорядитель объявлял победителей. Брат Люсьена принял участие в четырех поединках и выиграл в трех, проиграв только один – дяде Мелиссы, Кейту.
Вечерами Александра слушала рассказы о непобедимом Люсьене. В них перемешивались восторг и зависть. Он одерживал одну победу за другой, приближая желанную цель. Ничего не зная о достижениях его братьев, Эрве и Винцента, она решила, что их здесь нет.
Теперь же, горя желанием узнать, как борются младшие де Готье по сравнению со старшим братом, девушка с интересом наблюдала, как Вин-цент готовится к бою. Прозвучал призыв «К бою!», и оба противника ринулись друг на друга с противоположных концов ристалища.
Раздался хруст и звон металла и, сломав копья, Винцент и его противник разъехались, чтобы встретиться вновь. На этот раз де Готье оказался подготовленное – его противник не удержался в седле и, распластавшись, упал на землю. Раздались громкие аплодисменты зрителей.
– Честная игра, – кричали они.
Торжествующий Винцент поднял копье и помахал им из стороны в сторону. Боковым зрением Александра уловила какое-то движение в шатре, где находились ее родственники. Стоящая рядом с матерью Мелисса визжала от восторга и хлопала в ладоши. Агнесса не преминула поддержать дочь.
«Итак, – подумала дочь Катарины, – сестра не совсем безразлична к Винценту. Очевидно, он возвысил себя в ее глазах, выказав такое мастерство в поединках».
Через два боя выступил Эрве, тоже показавший себя искусным рыцарем. Его противник был выбит из седла после первого же столкновения, за что позже должен был внести большой выкуп.
«Интересно, хватит ли теперь денег у де Готье, чтобы выкупить свои земли?» – подумала девушка.
Маршал-распорядитель прервал ее меркантильные рассуждения, объявив перерыв. Ему удалось разжечь любопытство зрителей обещанием двух боев, в которых будет сражаться Люсьен.
Изголодавшиеся зрители бросились к лоткам торговцев мясными пирогами и сладостями. Александра же не поддалась настроению тоЯпы и осталась на трибуне, вглядываясь в палатки рыцарей, раскинувшиеся неподалеку. Где-то среди них было убежище Люсьена.
Сопротивляясь искушению пойти к нему, она резко отвернулась и наткнулась на чью-то мускулистую грудь. Сдавленный смешок вырвался из груди, и мгновение спустя Александра откинула вуаль, закрывавшую голову и часть лица.
– Я так и думал, что это ты, – произнес сэр Кейт, улыбаясь.
Испугавшись, что ее еще кто-нибудь узнает, девушка стала торопливо поправлять головной убор, но он остановил ее.
– Ты похожа на Катарину, – проговорил Кейт, притронувшись к ее непокрытым волосам. – Внешность, характер. Она живет в тебе.
– Пожалуйста, сэр Кейт, – взмолилась она, – если меня увидят, отец прикажет мне вернуться домой.
Вздохнув, дядя Мелиссы опустил руку.
– А нам этого вовсе не хочется, да? Девушка набросила вуаль и только тогда взглянула на него.
– Нет, сегодня последний день, и я намерена досмотреть соревнования.
– Ну тогда ты увидишь и мой поединок, – улыбаясь, сказал Кейт.
– Я думала, что вы больше не будете выступать. Вчера вы сказали...
– Да, но я не могу удержаться от еще одной попытки, – перебил ее дядя Мелиссы. – Но скажи, окажешь ли ты мне честь, маленькая кузина?