* * *
Рон открыл глаза и огляделся. Лины рядом не было видно. "Уфф", — подумал Рон, — "Повезло. Наверно не успела". Вокруг суетились техники и врачи, но Рон уже знал, что его вывели из заморозки давным давно, и все медицинские процедуры были проведены пока он находился в искусственной коме.
Процент летальности при заморозке на межсистемниках уже давно перешагнул рубеж ниже десяти процентов, что считалось очень хорошим результатом для такого сложного процесса. И если человек очнулся, то с большой вероятностью можно считать, что все прошло прекрасно. Сейчас действия команды носили скорее психологический характер, и были предназначены для спокойствия пассажиров, чтобы они видели что о них заботятся.
Рону это все было не нужно. Его больше беспокоила Лина. Существовала вероятность, что она попала в другой отсек или была разбужена раньше него. С другой стороны, в таком случае он был бы уже мертв. Но медлить все равно было нельзя. Рон смахнул с себя легкое одеяло, которым был прикрыт и, игнорируя возгласы команды пробуждения, направился быстрым шагом к выходу.
* * *
Ренард не стал ждать, пока кто-нибудь обратит на него внимание, поэтому бесшумно ретировался, отступив обратно за дверь. Отвечать на вопросы студентов перехотелось. Галина на него всегда так действовала. Она была жизнерадостной приветливой девушкой, и тем больнее было Ренарду, который выбрал свою профессию, чтобы как раз поменьше сталкиваться с такими жизнерадостными приветливыми людьми. Когда речь заходила на профессиональные темы, Ренард был терпелив, вежлив и умел хорошо объяснять. Но по всем остальным вопросам он впадал в ступор и испытывал нестерпимое желание запереться в своей лаборатории. Этот парадокс совершенно не смущал Ренарда. У него было свое дело, которое он любил, и он старался минимизировать все, что от него отвлекало.
Вернувшись в лабораторию, Ренард быстро убрал бумаги со стола в выдвижную полку, так как в последующей суматохе их могли смахнуть. Надо было очистить все поверхности и подготовиться к тому, что в ближайшее время поработать толком не удастся. Астрономическая станция во время прибытия транспортников традиционно была местом паломничества журналистов, любопытных студентов, чиновников и администраторов всех мастей, так как через радиотелескоп станции шла часть обмена трафика с прибывающим кораблем.
Предвидя такое развитие событий, Ренард еще несколько месяцев назад, когда об этом никто особо не задумывался, забронировал на это время три дня выходных. Надеясь переждать пик суеты у себя дома. Но перед самым выходом, когда Ренард уже собирался распрощаться с лабораторией на долгие выходные, зазвонил телефон.
— Ренард Паттерсон?
— Да.
— Это Глен, из секретариата департамента.
— Чем могу помочь, Глен?
— Вы сможете подойти сегодня к 19 часам в приемную?
— Зачем?
— Мне жаль, но вас увольняют, это все что я знаю.
Новость была неожиданной, прямо скажем. У Ренарда не было идей, с чем это может быть связано. Он немного сомневался, идти ли на конференцию для встречи с Галиной, но потом решил что нет смысла, лучше отправиться сразу в департамент и выяснить в чем дело.
Департамент обслуживания, а на самом деле небольшое административное здание, куда по мере разрастания станции вывели сотрудников, обслуживающих договора и мелкую бюрократию, находился с другой стороны площади перед обсерваторией.
Ренард не спеша прошел к нему, поздоровавшись по пути с несколькими студентами, которые его узнали. В прохладном холле здания на столе у секретарши уже лежала стопка бумаг. Увидев Ренарда, она протянула ему бумаги и сказала: "120 кабинет".
Пока шел к лестнице, Ренард прочитал заголовок на первом листе. "Договор о добровольной репатриации". "Что за ерунда?" — подумал Ренард. Дальше шли абзацы мелкого текста, но он не стал в них вчитываться, так как по виду и структуре было видно, что это типичный юридический документ, со множеством оговорок и отписок. Чтобы внимательно разобраться с ним, нужно много времени. Ренард предпочитал найти кого-то, кто объяснит все нормальным человеческим языком.
Постучавшись в дверь кабинета, Ренард вошел. Внутри, помимо Глена, с которым Ренард был шапочно знаком, находились еще двое мужчин. По выправке и серьезному виду они были то ли военными, то ли полицейскими.
— Ренард Паттерсон, — представился Ренард.