Нае с трудом удалось удерживать нейтральное выражение лица и не рассмеяться вместе с забившимся в кресло Асином.
— Хорошо, Асин, будь так добр, посмотри, пожалуйста, что она хочет нам показать, — попросила мага предводительница, старательно игнорируя его дурную реакцию.
Асин же, натянув на лицо предельно серьёзное выражение, слез с кресла и, прижавшись лбом ко лбу Ракари, посмотрел кусок воспоминаний Наи, который они же ей не так давно и подсунули, а потом показал его своей предводительнице.
— Хорошо, я помогу тебе, — выдержав минутную паузу, за которую она постаралась взять себя в руки, согласилась Ная, — но ты дашь мне клятву, что с момента, как ты станешь профессиональной предводительницей, ты всегда будешь подчиняться моим приказам.
— На крови? — впервые за весь этот разговор нахмурилась Ракари: воля Богов произвела на Наю куда меньшее впечатление, чем она рассчитывала. Вероятно, потому что та уже много лет жила рядом с одним таким волеизъявлением, причём куда более явным. Ракари непроизвольно бросила взгляд на обнажённого по пояс Ариена, слушающего их от дверей спальни, и сияющую золотом Звезду Хаоса у него на груди. Наверное, Ная просто привыкла к таким вещам и уже не реагировала на них.
— Раз уж ты умеешь, то да, — усмехнулась Ная.
— Как вообще работает эта магия клятв? — внезапно заговорил Лиас.
— Клятва записывается кровью и хранится в памяти тела всю жизнь, если нарушить её, то магия, с помощью которой она создана, убьёт своего носителя. Разрушить клятву может только тот, кому она принесена, добровольно уничтожив магию связи в своей крови. Другими словами, если я принесу клятву подчиняться, то моя магическая система и магическая система Наи окажутся связаны через кровь, и освободить меня от этой клятвы сможет только она, если сама захочет. А если я нарушу клятву, моя магическая система посчитает это за сигнал к мгновенному уничтожению моего тела, — пояснила Ракари.
— Ная, это слишком! — тут же встал на защиту своей женщины светлый эльф, едва та закончила последнюю фразу. — Ты не можешь заставлять её рисковать жизнью!
— Ариен, убери его отсюда, — приказала Ная, — и заодно объясни, что он не имеет права оспаривать мои решения, лезть, когда я разговариваю, и говорить мне, что делать, пока это всё не объяснила ему я.
Уловив изменившуюся атмосферу, Асин с Ариеном тут же вытащили сопротивляющегося светлого эльфа из комнаты и оставили женщин одних.
— Ну так что? — обратилась к Ракари Ная.
— А если я откажусь? — сощурилась Ракари.
— Я вызову тебя на арену и заставлю принести эту клятву силой. У тебя нет выбора, — рыкнула предводительница, — ты думала, я отдам тебе Лиаса просто так? Ты станешь его предводительницей только в том случае, если я буду знать, что могу контролировать каждый твой шаг, иначе я никогда не буду спокойна. Как бы он тут не выпячивал грудь, светлый эльф останется светлым эльфом, и я должна знать, что если мне перестанет нравиться, как ты с ним обращаешься, я смогу его защитить. Он попал под землю из-за меня. С кем бы он ни был, я всегда буду стоять за его спиной и смотреть, чтобы больше никто не смел причинять ему вреда.
— А как же его любовь и всё прочее? — усмехнулась Ракари.
— В нашем мире преданность всегда на первом месте, — отрезала Ная, — и если он увидит, что ты стерва, которая просто пользуется его чувствами, он вернётся ко мне. И я должна быть уверена, что ты не сможешь ему помешать.
— А ты ценишь своих мужчин даже больше, чем говорят, — минуту помолчав, вздохнула Ракари: она, конечно, ожидала, что договориться с Наей будет сложно, но не думала, что настолько. Она рассчитывала, что любовь Лиаса и воля Богов обеспечат ей преимущество в этом споре, но предводительница проигнорировала и то и другое, сведя всё к неравной борьбе силой.
— Хорошо, я принесу тебе клятву, — не видя другого выхода, согласилась Ракари, — но о ней будем знать только ты и я. Лиас о ней тоже не узнает.
— Идёт, — кивнула Ная, — а сейчас ты принесёшь другую, так сказать, предварительную клятву. Чтобы у меня была гарантия, что по завершению нашего договора, я получу свою основную.
— Ты управляешь мной моей же магией! — зашипела Ракари: она уже поняла, что спорить с Наей было бесполезно. Сейчас Ракари по сути выбирала между тем, чтобы сделать так, как хочет предводительница добровольно и получить за это её помощь, либо получить от неё вызов на арену и всё равно сделать так, как она хочет только ещё и на глазах у всего города. Разница в силе у них была такая, что победить у Ракари не было ни единого шанса. По идее, она не должна была знать об этой скрытой силе Наи, но она по своей же воле сохранила себе память о фениксе и теперь расплачивалась за это. Ная извратила всё так, что в итоге Ракари оказалась в совершенно невыгодной позиции. Как бы она теперь не пыталась вывернуться — всё было бы тщетно, Ная бы всё равно теперь добилась своего. Манипулировать предводительницей оказалось плохой идеей, как и предупреждал Лиас. Ракари уже чувствовала, что проиграла, хоть в итоге скорее всего и получила бы то, ради чего всё это начинала. Вот только она не рассчитывала покупать помощь Наи ценой своей свободы. Но Боги избрали Лиаса её судьбой, так что в итоге выбора у неё и правда не было — отступить и отказаться от него из-за требований его предводительницы Ракари не могла и не хотела. Дар Богов в виде светлого эльфа был для неё дороже.