— Из-за проклятой Айюны! — к удивлению Наи, внезапно рыкнула Мать Лияр.
— Матери Ар'тремон? — переспросил Ариен.
— Да, — скривилась Мать Лияр, — этой гадине почти удалось украсть вещи из моего тайника. Её воровку поймали в центральном здании уже со всем ворохом того, что вы для меня собрали.
— Надо полагать, Мать Ар'тремон ни в чём не призналась, а воровку убили? — отстранённо уточнила Ная.
— Разумеется, — кивнула Мать Лияр.
— Тогда почему вы считаете, что это она? — поинтересовался Ариен.
— Или она или Канара, но Мать Ран не любительница таких игр — она предпочитает бить в лоб, — хмыкнул Мать Лияр, — к тому же воровка отбивалась от моей охраны, используя приёмы Дома Ар'тремон. А ещё Айюна, скорее всего, выяснила, что это я пыталась заполучить труп её предшественницы, который, кстати, именно вы в тот же месяц и уничтожили, и теперь отвечает мне взаимностью — вполне в её стиле. Эта стерва никогда никому не позволяла себя недооценивать, а уж перед Боями за места Домов тем более изображать миролюбивую ящерку не стала бы.
— Мы уничтожили труп? — удивлённо подняла брови Ная.
— Ну, ты считаешь, что вы тогда ходили за сердцем йурдака для Айюны — вам подменили воспоминания. Не знаю, ради какого демона ты именно на том задании решила раздобыть для меня сердце, потому что это было редкостной глупостью, но у тебя его тогда всё равно забрали. Следующий раз выключай дуру и думай головой, прежде чем что-то делать. Радуйся, что Айюне хватило совести не идти против меня в открытую, и она не стала копаться в твоей памяти, ограничившись воспоминаниями о задании, — пояснила Мать Лияр.
— Кстати, я думаю, что Мать Ран тоже что-то заподозрила, скорее всего Райнара следила за мной, — задумалась Ная.
— Да, но в последний момент почему-то решила никому ничего не рассказывать и сбежала. Интересно, почему? — усмехнулась Мать Лияр, бросив заинтересованный взгляд на Наю.
— Потому что подставила бы под удар Эмиэля. А сбежать она всё равно собиралась, — вздохнула предводительница.
— Эмиэля? — удивилась Мать Лияр. — Какое отношение она имеет к Эмиэлю?
— Можно я просто скажу, что она поставила его интересы выше своих из-за личного отношения, и не буду вдаваться в подробности? — Ная из сознания феникса чувствовала всю боль Райнары в тот момент, когда та вернулась с Эмиэлем из тоннеля. Предводительница предполагала, что её решение уйти, сохранив секрет их отряда, было принято именно тогда. И принято оно было потому, что Ная тогда, когда все мужчины уже спали, пообещала ей взамен хранить её секрет: Райнара уходила из Таэмрана, неся под сердцем ребёнка Эмиэля, которого Ная, случайно увидела благодаря Перепёлке, и о котором сам Эмиэль никогда не должен был узнать. После этого Ная из уважения к Райнаре больше ни разу не заглядывала в её чувства, и не хотела никому о них говорить.
— Если это никак не касается нашего Дома, то можешь не объяснять, — пожала плечами Мать Лияр, — личные отношения твоих мужчин меня не интересуют. А вообще, если Канара и хотела что-то знать о тебе, то ей нужна была только информация. Больше она бы ничего делать не стала. Она умеет сражаться только лицом к лицу. Поэтому её никто и не пытается сместить с первого места — никаких тайн, не за что зацепиться, не к чему придраться и почти ни шанса победить в открытом бою — слишком сильная.
— Откуда у неё такая мощь? — поинтересовался Иран.
— Две стихии, — ответила Мать Лияр, очередной раз закрыв глаза на то, что мужчины Наи забывали о субординации, — она с самого начала решила, что не будет ломать их привычный уклад, чтобы лично посмотреть, что они из себя представляли на самом деле, поэтому до сих пор молча терпела все их выходки, — Канара — тот редкий выживший эльф, который умудрился подчинить обе чистые стихии, с которыми родилась, и не сойти с ума. Проклятый монстр чуть ли не хуже феникса — разве что запас магических сил не бесконечный в отличие от него и магию вокруг себя не уничтожает.
На поверхность отряд вышел около полуночи, если судить по висящей высоко в небе луне.
Лиас смотрел на голый, засыпанный снегом, колышущийся на зимнем ветру лес, на непривычно яркие звезды и впервые видел мир поверхности таким, каким его видели тёмные эльфы: никаких стен, никаких границ и совершенно ничего, что могло бы его здесь удержать. Там, глубоко под землёй, была Ракари, связь с которой постепенно тускнела, хоть и была до сих пор достаточно сильной, — оказалось, что если эту связь регулярно обновлять, она начинала держаться дольше. Лиас, надеялся, что придёт момент, когда тёмная энергия Ракари полностью вытеснит из его тела метку Наи и останется с ним навсегда. Сейчас же, ёжась на ледяном ветру в лёгком кожаном доспехе, он всем сердцем хотел бы вернуться обратно в Таэмран, а не мёрзнуть здесь. Судя по ругани остальных, его мнение по-своему разделяли все, и зимний холод пробирался под одежду не только ему.