— Без тебя знаю! Аэн, зашей этому придурку рот, пока я его не покалечила! — не сдержавшись, рявкнула предводительница.
— Да мне на самом деле без разницы, — будто не слыша очередной перепалки, заговорил Ариен, — я буду одинаково любить хоть девочку, хоть мальчика. Просто в моём воображении почему-то обычно возникает образ молодой женщины, когда я думаю о детях.
— А я вижу молодого мужчину с таким же безукоризненно красивым лицом, как у тебя, с длинными волосами до поясницы. У него мои глаза цвета запёкшейся крови, в которых безудержным пламенем горит огненная магия. В белом доспехе, среди красно-оранжевых всполохов — воплощение силы и стихии. Он умеет быть таким же игривым, как Кьяр, таким же внимательным, как ты, и таким же, как я…. — Ная запнулась, подбирая слово.
— Таким же несгибаемым, как ты, — с улыбкой закончил за неё Ариен.
— Жизнь его не пощадит с таким набором, — вздохнул Эмиэль, по себе зная, как живётся в их мире мужчинам с подобным характером.
— Он справится, — без тени сомнения усмехнулась предводительница, — ты же справился. Такие маги должны быть, не всем же опускать голову.
— С опущенной головой жить проще, — вздохнул Аэн.
— Да, но не лучше, — Ная неосознанно вздернула подбородок, — и это явно не про моего сына.
— Может, тебе и правда лучше нами ограничиться, — покачал головой Шиин, — ты пророчишь своему ребёнку очень тяжёлую судьбу.
— Если всё же родится девочка, то будет нормально, — не упустил шанса вставить своё мнение Асин.
Внезапно тоннель залил яркий свет, от которого все непроизвольно зажмурились и зашипели, но, к счастью, давным-давно приученные к солнцу поверхности и магии Ариена глаза адаптировались довольно быстро.
— Что ты делаешь? — Эмиэль поражённо застыл, заставив всех вместе с ним уставиться на вспыхнувшие в руках их мечника языки белого пламени.
— У меня ведь тоже огненная магия, — улыбнулся в ответ Ариен, — забыл?
— Нет, но… — неопределённо указал на его ладони Эмиэль.
— Это одно из предельных заклинаний магии света, — пояснил мечник, — я читал, что оно способно сжигать даже грани измерений. Не думал, что когда-нибудь овладею им.
Ная с нежностью глянула на Ариена и спрятала улыбку: кое-что между ними не менялось — его магия всё так же росла, черпая силы в его эмоциях, когда она говорила или делала то, что он считал для себя правильным. Стоило ей признаться, что она тоже думала о том, каким будет их ребёнок, и сердце Ариена тут же вспыхнуло новым светом, воплотившимся белым пламенем в его руках.
Ная тоже читала об этом заклинании. Неизвестный ей маг писал, что оно было чем-то вроде чистой стихии для магов света, проявлением их внутреннего огня. Он писал, что именно так на самом деле выглядела их магия, просто в подавляющем большинстве случаев, она не обладала достаточной мощью, чтобы обрести форму, если, конечно, языки пламени можно было назвать формой. Ариен и так мог плавить сталь в руках — что можно было сделать тем огнём, который сейчас горел в его ладонях, Ная даже приблизительно не представляла.
Однако сила — это, конечно, было хорошо, но предводительница надеялась, что своими словами она, в первую очередь, поможет Ариену проще воспринимать то, что ждало его после Боев за места Домов, до которых оставалось уже не больше двух суток. Женщина хотела дать ему почувствовать, что будущий ребёнок госпожи Айюны не единственный, который будет в его жизни. Она сама по неосторожности подняла эту тему, поэтому чтобы сгладить ситуацию, ей пришлось рассказать всему отряду о том, о чём она не собиралась говорить никому и никогда. Судя по лицу и реакции Ариена, оно того стоило.
Мечник верил ей, её слова оказались для него важнее и ценнее, чем она могла предположить. Сама того не понимая, Ная помогла ему принять необходимость исполнить желание Матери Ар'тремон, потому что теперь у него была одна на двоих с Наей мечта, одно стремление. И не важно, когда бы эта фантазия стала реальностью. Само её появление уже означало, что он теперь мог преодолеть всё, что бы ни оказалось между настоящим моментом и её воплощением. Нет, он бы никогда не забыл и о том ребёнке, которому не позволят узнать даже его имени, но теперь у него был ведущий его вперёд ориентир, разделённый с той, кому он был предан всей душой. И эта преданность будто обрела новый образ. Образ управляющего неистовым пламенем юноши в белых доспехах, с глазами Наи. Он стёр всю боль и разрушил все сомнения. Он вырвался наружу огнём, способным сжигать всё на своём пути. Ариен был уверен, что теперь, даже если бы его снова бросили в дебри измерений, он бы смог выбраться и вернуться к Нае, потому что весь смысл его жизни снова сконцентрировался в ней одной. Он не знал, как выразить словами то, что сейчас чувствовал: даже сказать, что она вдохнула в него новую жизнь, было бы мало. Поэтому он просто смотрел в белое пламя на своих ладонях и улыбался, как самый счастливый мужчина на свете, надеясь, что женщине ничего не нужно было объяснять и она могла понять всё, просто видя его таким. Так оно в общем-то и было: Ная не только понимала, но и прекрасно всё чувствовала благодаря своему фениксу — ей действительно не нужно было ничего говорить.