Лет двести назад, путешествуя с отрядом по тоннелям, она вышла к Мирзонэлю — городу в шести месяцах ходьбы от Таэмрана. Там Айюна услышала рассказ одного старого тёмного эльфа о том, что однажды приручив феникса, маг уже не оставался прежним. Если птица его покидала, то он якобы тоже долго не мог прожить — пустота оставленная фениксом внутри него рано или поздно должна была свести эльфа с ума и убить. Так якобы недавно умерла его госпожа. Эта история Айюне хорошо запомнилась. Тогда она часто задумывалась о том, чтобы самой приручить феникса, но шансы выжить были слишком малы, а амбиции слишком велики, и в итоге она каждый раз приходила к выводу, что такой риск был не оправдан. Тем более, что она, согласно всем известным рассказам, ни одному критерию, позволившему бы ей выжить, не соответствовала. Пару раз проходя мимо Ущелья фениксов Айюна заглядывала внутрь, но разумность каждый раз побеждала. Вид огненных птиц напрочь отбивал у неё желание соревноваться с ними в силе. Перспектива жить дальше и бороться за более высокие статусы ей всегда нравился намного больше. Но, тем не менее, историю старого дроу она не забыла. И уже теперь, наблюдая за Наей после того, как погиб её первый феникс, Мать Ар'тремон видела, что женщина с каждым годом становилась всё более беспокойной. Это не бросалось в глаза, но госпожа Айюна знала, куда нужно было смотреть. Она ждала, когда же безумие поглотит сознание молодой предводительницы, но в какой-то момент та вдруг успокоилась и стала ещё более своенравной, чем раньше. Мать Ар'тремон по себе знала, что такую уверенность в себе могла дать только сила. А раз с ума Ная не сходила, значит она нашла чем заполнить свою пустоту в магической системе. Кроме нового феникса вариантов не было. Госпожа Айюна хотела бы знать, как предводительница пережила ритуал призыва птицы дважды, но спрашивать не торопилась, руководствуясь тем, что Дом Лияр, вероятно, решил всё скрывать, а лезть в их дела, если она была права, просто так явно не стоило. К тому же разоблачать их, учитывая, что она рассчитывала на гены Ариена, принадлежащего Нае, Матери Ар'тремон было попросту невыгодно, и она спокойно ждала возможности задать свои вопросы предводительнице напрямую в неформальной обстановке один на один. Сейчас был неплохой момент, но время не позволяло, поэтому госпожа Айюна решила отложить это до того, как та вернётся со своего задания с новостью о том, что проклятая Фира — теперь труп. Против феникса та не продержалась бы и тридцати секунд. Матери Ар'тремон было даже жаль, что она не могла сама посмотреть на этот бой. Но главным всё же было добиться желаемого. Она отпустила Наю, а сама чуть погодя пошла в зал к гостям, на ходу придумывая, как представить случившееся в более-менее выгодном для себя свете.
Ная же, выскользнув из кабинета Матери Ар'тремон, на лестнице вниз столкнулась лицом к лицу с госпожой Сайтарой.
— Чтоб тебя, Ная! — зашипела женщина, перехватив ту за руку. — Немедленно собирайся. Чамиза мне всё рассказала. Она уже отправила Фиру в Дом Маэль за вещами — у тебя есть шанс сбежать отсюда без её ведома. Быстро в Лияр! И задание найти и уничтожить рукопись Хаэля тебе дала я!
— Поняла, — предводительница спешно поклонилась и стрелой помчалась из Дома Ар'тремон.
В этот раз ей нужно было собрать отряд в рекордные сроки. Благо, все мужчины оказались в её комнатах, ожидая её с задания, поэтому через час они все уже действительно были у выхода из Таэмрана, где их ждала госпожа Фира.
— Я дала ей противоядие, вот только я понятия не имею, каким ядом её отравили, если отравили, — в крови нет примесей, — сложила руки на груди Мать Сиэль, — никто не хочет ничего объяснять? Кто в конце концов её пытается убить?
— У неё достаточно врагов, — хмыкнула Мать Хелен, — но Айюна, конечно, первая в этом списке.
— Учитывая, что игла была у призывного монстра, логично обвинить Дом Лияр, — выразила своё мнение Мать Ран.
— А учитывая, что монстр принадлежит Айюне, — Дом Ар'тремон, — усмехнулась Мать Яр, — и что будем делать?
— Видимо, говорить правду и скрывать её, — скривила губы Мать Лияр.
Она надеялась, что до этого не дойдёт, но из-за выбранного Наей метода, выбора у неё по сути не осталось. Щежаль явно свидетельствовал против неё и по всему выходило, что проще было всё рассказать, как было, чем пытаться выкрутиться, на ходу сочиняя новую правдоподобную историю.
— Это мой приказ — убить её, — внезапно чётко произнесла Мать Маэль.
Все взгляды мгновенно устремились на неё.
— Это дело моего Дома, и никого больше оно не касается, — поставила точку госпожа Чамиза, всем своим видом демонстрируя, что повествование на этом было закончено.