— Подчинённая, — безэмоционально возразила Ная, — или ты так и не станешь профессиональной предводительницей и не получишь Лиаса. Ты поклялась, и отпускать тебя я не собираюсь. Ариен только что дал тебе все знания, чтобы выиграть в следующих боях, мой отец научил всем необходимым заклинаниям — свою часть уговора я выполнила. Чтобы мне не подчиняться, тебе придётся умереть. Свободна!
Ракари вылетела из комнат Наи словно разъярённая фурия, хлопнув дверью так, что на окнах всколыхнулись занавески. Она помнила о своей клятве и знала, что ей от неё не избавиться, — всё это было волей Богов, и она ничего не могла с этим поделать, но это не означало, что она могла легко с этим смириться. Именно поэтому она и не могла до конца доверять Нае — никто бы не смог доверять тому, кто подчинил тебя силой. Отчасти она ненавидела Наю, но больше боялась, хоть и старалась скрыть это за бравадой и самоубеждениями, что та без феникса ничего не стоила. Ная вывернула всё так, что у Ракари не было ни единого рычага давления на неё. Даже Лиаса она не могла использовать, потому что он был её судьбой, предопределённой Богами. Против Богов Ракари бы никогда не пошла. Она, как и многие тёмные эльфы, своими глазами видела, чем это заканчивалось. Таких примеров хватало в каждом городе: Таэмран в этом плане не был исключением.
Однажды, когда Ракари была маленькой, мать привела её в храм. В тот день там проводили красивую церемонию преданности: каждая жрица подходила к вечно горящему в центральном зале огню и протягивала в него свои руки. Считалось, что так посвящённые женщины давали Богам прочесть свою душу. Если пламя никак не реагировало, значит, всё было в порядке и жрица могла продолжить своё служение. Если же огонь менял цвет на синий, значит, женщине нужно было вернуться в город и заняться обычной деятельностью, не связанной с Хаосом. Если же пламя становилось золотым, значит женщина была готова к более высокому уровню посвящения и направлялась к Главной Жрице.
Церемонию проводили каждый год, и на неё всегда собирались посмотреть другие жительницы Таэмрана, часто приводя с собой дочерей, чтобы на живых примерах показать девочкам один из способов проявления воли Богов в их мире. Маленькая Ракари с восторгом следила за танцующими языками пламени: двух жриц уже благословило золото, одну огонь отправил обратно в город, остальных шестерых пламя не тронуло. Но внезапно, когда очередная женщина коснулась огня, языки мгновенно стали багрово-красными. Жрица ничего не успела сделать, прежде чем её затянуло в поднявшийся огненный вихрь. Прошло всего несколько секунд, прежде чем её не стало, а огонь снова вернулся к своему обычному состоянию.
— Это был урок вам всем, — раздался после этого голос Главной Жрицы, — если Боги вам сказали что-то сделать, нужно это делать. Те, у кого есть своё мнение, в храме не нужны. Вы здесь — просто проводники. Вы глаза и руки Богов. Глаза и руки решения не принимают — это неестественно. Следующая!
Дальше всё пошло так, будто ничего и не произошло. Кто-то ещё вроде бы получил золото, но Ракари этого уже толком не запомнила. «Если хотят жить, то с Богами не спорят,» — безэмоционально сказала ей тогда после церемонии мать. Ракари не могла понять, как можно было оставаться к такому совершенно равнодушной, но суть увиденной сцены врезалась в её сознание навсегда. И теперь, меряя шагами свою комнату, она была вынуждена смириться с неизбежным: проклятая Ная волей Хаоса получила над ней власть — сопротивляться было бесполезно. Оставалось только извлекать из этого выгоду.
Ракари упала на кровать и подняла над собой листы пергамента, исписанные острым почерком Эмиэля. Она несколько раз перечитала все пункты и задумалась о том, как же всё-таки нужно было перестроить взаимодействие в её отряде. «Чего я, интересно, хочу? — женщина задавалась вопросами, о которых никогда раньше не задумывалась, глядя на первый абзац. — Какая моя основная цель? Какой предводительницей я хочу быть? Той, что никогда не проигрывает? Той, что всегда выполняет любые задания? Той, что хранит жизни? Какая я вообще на самом деле? Что мне соответствует?».
Ракари отбросила листы в сторону и, встав с постели, подошла к зеркалу, уставившись на своё отражение. На неё смотрела красивая женщина с полными чувственными губами, яркими красными глазами и гладкой кожей без единого шрама.
— Лиас, может, мне вообще не нужно становиться предводительницей? Может, у меня нет к этому склонности, если я сама всё это не смогла понять? — повернувшись на шорох открывающейся двери, спросила она вошедшего в спальню мужчину.