Кьяр естественно не обратил на его претензии никакого внимания и отошёл только после того, как ещё несколько раз повернул лицо светлого эльфа, рассматривая его со всех сторон, задал с десяток вопросов о том, как он видит и как себя чувствует, и восхищённо рассказал какой редкий оттенок радужки достался Лиасу.
— Кстати, а что стало с прежним владельцем глаз? — поинтересовался Шиин.
— Аэн, вроде, говорил, что это был кто-то из десятилетнего отряда: натолкнулись на урдажи в тоннелях, — вспомнил танцор, — предводительница пожертвовала собой, но отряд был сильно ранен — до города дошли только трое, спасли только двоих, а наш герой погиб из-за потери крови. Его дотащили в лечебницу уже без сознания, пока целители нашли подходящую ему кровь, он уже умер.
— Урдажи? — переспросил Лиас, выслушав печальную историю мужчины, подарившего ему свои глаза.
— Полутораметровые членистоногие монстры, — начал свою вкладку ходячей библиотеки Шиин, — десять ног, каждая из которых заканчивается острым, крючкообразным выростом, покрытым ядовитыми ворсинками. Когда урдажи нападает, он старается вонзить эти выросты как можно глубже в добычу, ворсинки выделяют вещество, которое не даёт крови сворачиваться — рана не заживает и в итоге жертва погибает от потери крови, если яд вовремя не вывести. Довольно опасные твари, учитывая, что они перемещаются стаями по пять-десять особей. В некоторых городах их держат в больших клетках вокруг городских стен, чтобы выпускать в тоннели в случае нападения. Бегают они раза в три быстрее наших ящеров, так что сражаться с ними весьма неприятно.
— Вы тоже с ними встречались? — светлый эльф послушно последовал за тянущим его в сторону Кольцевой улицы Кьяром.
— Было пару разу, — кивнул танцор, — но у нас, во-первых, есть Ная, а во-вторых, — Аэн. Как и все членистоногие, урдажи боятся огня, так что до «во-вторых» дело даже не дошло ни разу.
— Из твоих уст звучит так, как будто сражаться с ними не так уж и сложно… — покачал головой Лиас.
— Сложно. Просто Ная у нас слегка сумасшедшая, и предпочитает спалить весь кислород и сдохнуть от этого, но не сдаться… — хихикнул Кьяр.
— Не надоело опять бои обсуждать? — перебил пустившегося опять в свою бесконечную болтовню танцора Шиин. — Лиас, как хочешь отметить новое зрение?
— Не знаю, — улыбнулся светлый эльф, — а как у вас обычно отмечают?
— В таверне!
— В борделе!
Одновременно отозвались Асин и Кьяр.
— А можно просто что-нибудь вкусное на рынке купить и пойти в комнаты? — Лиас, конечно, был рад, что его операция в итоге прошла успешно, но оба варианта казались ему вполне обычным времяпрепровождением тех, кто их предлагал. К тому же, ему не очень хотелось шататься по городу без Наи: он ещё не настолько освоился в Таэмране, чтобы чувствовать себя спокойно, гуляя здесь без обладающей достаточно высоким статусом женщины.
— Ну, можно и так, — согласился за всех Шиин.
Ная, Эмиэль и Иран без сил рухнули на пол в первом попавшемся углублении, хоть сколько-то напоминавшем место для привала.
С того момента как они завершили ритуал и уничтожили сундук с трупом, им пришлось ещё долго отбиваться и убегать от всевозможных тварей, лезущих из прорехи между измерениями, но в итоге, спустя часов шесть гонки и сражений, им, наконец, удалось оторваться. То ли брешь, наконец, затянулась, то ли они просто отбежали уже достаточно далеко, чтобы монстры перестали их чувствовать. Уставшие, израненные и истощённые, они доплелись докуда смогли, чтобы хоть немного отдохнуть в относительной безопасности.
— Ная, ты сознание от потери крови не потеряешь? — всё ещё пытаясь отдышаться, обеспокоенно спросил Эмиэль.
— Не должна, — отозвалась женщина.
Ей досталось от тварей больше всех, потому что она, как и положено было предводительнице, пыталась не только отбиваться сама, но и перехватывать атаки на своих мужчин. В итоге, Нае порвали клыками предплечье и сильно разодрали когтями бедро — спасло только то, что артерию не задели. У Ирана был глубокий след от зубов на загривке, который чуть не стоил ему перекушенного позвоночника, а у Эмиэля были исцарапаны когтями все плечи, и по выбритой части головы тянулась длинная рана.
— Предлагаю съесть одно сердце и лечь спать, — выдохнула Ная, понимая, что перед глазами всё же противно мелькали тёмные пятна.
На дежурство сил ни у кого не осталось, так что выставив барьеры, на которые ещё хватало сил, все трое уснули сразу после вялой трапезы.
К следующему привалу они уже более-менее пришли в себя, и Ная, наконец, задумалась о том, как высушить второе сердце так, чтобы оно превратилось в «мешок». В конце концов она вытащила медную чашу, с которой проводила ритуал, и разрезав перегородки внутри сердца ножом, надела его на неё. Сушилось сердце до отвратительного медленно. В основном потому что вымотанная женщина постоянно теряла концентрацию и засыпала, а её огонь в эти моменты гас.