— Я два дня в лечебнице провалялась, а ты даже не знал?! — возмутилась Ная, вырываясь, чтобы снова улечься ему на плечо: ей слишком нравилось ощущать его по-новому и разрывать физический контакт совершенно не хотелось. К тому же она соскучилась.
— Какого проклятого демона, ты мне ничего не сказал? — мечник, отпустив свою госпожу, перевёл недовольный взгляд на Кьяра: в нём всколыхнулось столь редкое для него раздражение.
— Если бы ты ушёл из комнаты, феникс вылетел бы вслед за тобой, — на удивление спокойно отозвался танцор, — ты был единственным, кого он не обжигал и кто мог его удержать.
— Вас ранил феникс? — Ная мгновенно выпрямилась и обеспокоенно глянула на находящихся в комнате мужчин.
— Нет, но дал понять, что если мы не позволим ему улететь, то нам мало не покажется… Это было то ещё шоу: в один момент на Ариене вспыхнула рубашка, раздался пронзительный вопль, и на его груди вместо палёной перепёлки оказался настоящий феникс размером с хааи, — начал рассказывать Кьяр, — он тут же взлетел, я попытался поймать его, но мои руки обдало таким жаром, что пришлось их быстро убрать. Феникс начал биться в окно и уже собрался его спалить ко всем демонам, когда Ариен снова схватил его и прижал к себе. Он трепыхался как ненормальный, кричал, рвался из рук, но Ариена не жёг. К счастью, мы были тогда в этой комнате и были вдвоём, так что Ариен тут же отправил меня к твоей матери.
— А потом? Как вам удалось его сдерживать столько времени? — недоумевала Ная.
— Ариен держал его… — ответил танцор.
— Полторы недели? — шокировано глянула на мечника предводительница.
— Да. Мы с Асином и Шиином приносили сюда еду и всё необходимое, но спать ему всё равно удавалось только урывками, пока мы присматривали, чтобы феникс из его рук не вырывался, так что, мне кажется, твоя Звездочка вымотана до предела, и нам стоит дать ему хотя бы прилечь. Ты же должна теперь это чувствовать? — Кьяр болтал, надеясь, что за всеми событиями, Ная не вспомнит о том, что он немного приврал ей у лечебницы, прежде чем привести сюда: тогда ему очень хотелось, чтобы её встреча с фениксом стала сюрпризом. Насколько танцор мог судить, его маленький план вполне удался, и все были довольны.
Ная же после слов Кьяра на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям и поняла, что Ариен действительно был не в лучшем состоянии, но, тем не менее, не так плох, как говорил Кьяр: мечник, и правда, устал, но радость за Наю давала ему достаточно сил, чтобы чувствовать себя ещё вполне сносно.
— Боги, как же хорошо снова вас чувствовать! — рассмеялся Ная и легко толкнула Ариена в грудь, заставляя упасть на кровать, куда её, видимо, принесли, пока она ненадолго потерялась в сознании феникса, и на которой они втроём с Ариеном и Кьяром до сих пор сидели.
— Лиас, как ты? Как твои глаза? — Ная, наконец, обратила внимание на тихо стоящего в стороне светлого эльфа: эту привычку притворяться мебелью из него ещё так и не удалось выбить.
— Всё хорошо. Мастер Сайера помогла мне с ними освоиться. Мы с Ариеном ходили по тоннелям вокруг Таэмрана — теперь я всё вижу так же, как видел, когда Асин позволял мне смотреть его глазами, — отчитался Лиас.
— Сильно отличается от того, как ты видел раньше? — поинтересовалась предводительница.
— Сильно, но это не плохо. Так далеко, как раньше я, конечно, не вижу, но зато всё вижу в темноте, и город обрёл новые краски, — Лиас сейчас не стал говорить женщине ничего лишнего, он не хотел её расстраивать. Узнай она, что кроме дальности зрения, он потерял ещё и способность видеть магию, движение природных энергией и вообще что-либо за гранью физического, она бы почувствовала себя виноватой. Это бы уже ничего не изменило, зато испортило бы такой счастливый для Наи момент — Лиасу этого не хотелось. К тому же, сам он ни о чём не сожалел: было грустно, но он знал, что так было нужно. За свою относительно недолгую жизнь, он успел пожить, как светлый эльф, теперь ему предстояло жить, как тёмному эльфу, — это было даже интересно, он принял правила игры. Наверное, он должен был испытывать чувство потери или чего-то подобного, но всё это уже давно осталось в прошлом, где-то далеко на поверхности. Жизнь в подземельях научила его смотреть на всё совершенно по-другому, и искать радости в том, что у него было. С тех пор как Ная своим появлением дала ему второй шанс жить, он поклялся себе, что будет счастлив, что бы ни происходило. Ему теперь было с чем сравнивать: узнав, как существовать там, откуда падать уже некуда, потому что это даже жизнью нельзя было назвать, он увидел ценность того, чем мог обладать сейчас, и радовался любым возможностям, которые перед ним открывались.