— Твоя логика не может быть странной, потому что она отсутствует, — насупился Кроули, скрестил руки на груди и отвернулся.
— Слизерин! — провозгласила Шляпа после долгой паузы, но как-то неуверенно. Хасс снял ее с головы и уселся рядом с Адамом.
— Скажи только честно, ты что-нибудь обещал Адаму или Хассу за то, что они попадут на Слизерин? — на всякий случай уточнил Азирафаэль.
— Ни в коем случае, — посмеиваясь, отозвался Кроули, расплываясь в самой довольной улыбке.
Визит Вельзевул согласовали так, чтобы она появилась в первую же неделю обучения, а Габриэль должен был прибыть в выходные. Гермиона специально решила остаться, чтобы посмотреть, что представляют собой оба родителя Хассалеха.
***
Пока что новенькие, разом попавшие на Слизерин, проблем не доставляли. Правда, Хасс не смог ответить, из чего состоит его палочка, видимо, забыл, что говорил ему в магазине Олливандер, решила Гермиона, и еще оба мальчика каждое утро пропадали с собакой, но тут ее успокаивал Кроули, говоря, что все под надзором. Сам демон уже возвестил всем тварям Запретного Леса, что не стоит связываться ни с ним самим, ни с детьми, которые находятся под его опекой. Лес отторгал демонскую сущность, боялся его — шествуя по лесу, Кроули чувствовал, как его ненавидит все живое, даже сама земля — и та не проминалась под его ногами, но перед ним послушно преклонялись. Он гораздо древнее всего, что есть здесь, и перед его первородным злом отступали гигантские пауки и кентавры.
Только фестралы, как и прежде, льнули к нему, а после встречи нос к носу со Смертью и вовсе полюбили так, что, выходя из домика по утрам, Кроули то и дело натыкался на двух-трех крылатых коней, ожидающих его пробуждения.
Адам, Хасс и Пес прибегали к нему дважды в день, дети катались на фестралах, пока Пес с лаем носился вокруг. Хасс никогда не видел смерти, но тем не менее, фестралы не оставались для него незримыми. Кроули рисовал по памяти карту подземелий Хогвартса, отмечая, где могут быть потайные комнаты, но ни одной они пока не нашли.
— Надо придумать, как нас назвать, — сказал Адам. — В Татфилде у меня были Эти, то есть, не были, а есть, но они в Татфилде. А мы с тобой…
— Те? — фыркнул Хассалех.
— Не знаю… мы придумаем.
— Серьезный вопрос, — Азирафаэль нацепил очки и вышел из-за стойки, взял из руки Адама список. — Вы уверены, что хотите моего совета? Это ведь ваша… банда.
— Кто сейчас говорит банда? — скривился Адам. — У нас компания друзей. Двух. Точнее, трех, еще пес.
— Двое в лодке, не считая собаки? — осторожно предложил Азирафаэль. Он как никогда остро ощущал в себе отсутствие творческого начала.
— Мы не в лодке, — нахмурился Адам.
— И глупо называться по книге, — добавил Хасс.
— Вы можете побыть пока безымянными, а потом название само придет в голову, — ангел проглядел бумажку. «Драконы», «змеи» — ну, это понятно, влияние факультета, «Элмгрин и Драгсет»? Тут он вспомнил, и покраснел: надо Кроули уши надрать за такие шутки, наверняка не объяснил детям, в чем соль, а если объяснил, то ему Габриэль что-то открутит. «Дикая охота», «те», отчего-то «конспирация».
— Безымянные! — вдруг просиял Адам. — Спасибо! — он обнял опешившего Азирафаэля и, схватив Хасса за руку, помчался из библиотеки.
— Я не успел… — вслед им прошептал Азирафаэль, и поэтому появление Вельзевул в школе стало для Хассалеха полной неожиданностью.
***
Гермиона Уизли не любила пятницы: у нее не было занятий, но, являясь деканом Гриффиндора, ей приходилось весь день разбираться с факультетскими проблемами, а их становилось все больше: именно на Гриффиндор попадало больше всего магглорожденных, прочитавших знаменитую в маггловском мире книжку, которые жаждали приключений, а так как реальность не предоставляла возможности стать героем, они искали ее сами, задирая других, пытаясь влезть в закрытые секции и нарушая правила. Когда Гермиона начинала отчитывать виновных, все поднимали на нее удивленные глаза и говорили одно и то же: «Но вы же сама…» Она уже устала объяснять, что книга и настоящая жизнь — разные вещи, дети отказывались это понимать. Из-за этого второй и третий курс ее не любили, но к четвертому дети уже разбирались, потому со старшекурсниками у нее трудностей не было.
В эту пятницу ей предстояло разбирать драку между двумя первокурсниками ее факультета с… кто бы сомневался, с первокурсниками Слизерина. Хорошо еще, не Адам и не Хасс, те только разнимали. Гермиона мрачно цедила кофе, поглядывая в сторону декана Слизерина: кто бы мог подумать, что ее коллегой станет Теодор Нотт, а также о том, что он станет тем деканом, каким хотела быть сама Гермиона. Змейки хвостиком ходили за высоким красивым Теодором, те, что постарше, уважали и побаивались, у него, кажется, вообще не было проблем. Или он не считал все трудности важными.
— Никто не погиб, миссис Уизли, — небрежно сказал ей тогда Нотт.
— Расслабьтесь, — пока она задыхалась от гнева, повернулся к Хассу и Адаму. — Молодцы, Безымянные.
— Безымянные? — переспросила Гермиона.
— Мы так называемся, — отозвался Адам.
— Это оксюморон, — добавил Хассалех.
Открылись двери в зал, и в проеме Гермиона увидела силуэт в черном маггловском костюме. Вспомнила, что сегодня должен прибыть кто-то из родителей Хасса, чтобы поставить на замок защиту от врагов — именно такая формулировка. Длинный расстегнутый пиджак, жилет на узких лямках, прямые брюки до явно мужских туфель. Отец? Или мать?
Хассалех и Адам еще не вернулись с прогулки — у них была сегодня только история Магии, она перед самым обедом, поэтому они могли позволить себе задержаться. Гость или гостья прошел широким шагом до стола и остановился перед директором, которая отставила кубок в сторону.
— Добрый день, — невозмутимо поздоровалась Минерва первой, поняв, что гость не собирается проявлять уважение.
— Добрый день, — голос пробрал Гермиону до позвоночника. Она увидела, как приосанился Теодор, и ей сразу стало противно: голос теперь уже ясно, что женщины, был явно магический. Она тихонько наложила на себя блокатор всей посторонней магии, но впечатление не пропало. Когда мать Хассалеха говорила, казалось, что по всем органам нежно проводят бархатом. — Мы договаривались через посредников о моем визите.
— Вы сначала будете заниматься защитой или повидаете сына?
Женщина на миг прикрыла глаза и усмехнулась.
— Он пока не здесь. Гуляет. Сначала работа. Мне нужна самая высокая башня.
— Я провожу вас, — сразу подскочил Теодор. Гостья смерила его взглядом и повернулась к Гермионе.
— Вы приносили моему сыну письмо?
— Да, — ответила Гермиона.
— Проводите меня, — велела женщина. Гермиона хотела было сказать, что еще не закончила завтрак, но увидела, как по ее тарелке ползают толстые блестящие мухи. Передернувшись, Гермиона бросила в тарелку салфетку и поднялась на ноги. Почему-то она была уверена, что мухи — дело рук матери Хасса, как ее зовут, кстати? Она не представилась, а Кроули и Азирафаэль избегали называть ее имя.
Женщина была ниже Гермионы, но некстати вспомнилось, что Беллатрикс Лестрейндж тоже не отличалась ростом. И тоже шла сзади, как конвой, в особняке Малфоев.
— Не надо меня бояться, — в спину Гермионе сказала гостья. — Я, может быть, похожа, но я не Беллатрикс.
— Вы знали ее? — опешила Гермиона.
— Я знаю ее, — поправила Вельзевул.
— Беллатрикс умерла. Моя свекровь убила ее, — отчеканила Гермиона.
— Да, — согласилась та. — Но я не говорю в прошедшем времени об интересных собеседниках.
— Вы называете ее интересной? Она была убийцей!
— Беллатрикс была убийцей и интересным человеком — не вижу противоречий, но у меня нет желания вести философский спор, — отозвалась гостья. — Я хочу, чтобы вы проводили меня и не тряслись от каждого моего шага.
Гермиона снова развернулась и постаралась абстрагироваться от тихих шагов за собой. Белла тоже ходила едва слышно на своих чудовищных каблуках, умудрилась подкрасться в министерстве незаметно, по менору передвигалась как кошка.