— Что ты себе позво… — начала было владыка ада, но Хастур прижался губами к ее губам, запуская в рот личинку, которая за считанные секунды добралась до мозга, передавая информацию. Так было гораздо быстрее, и теперь Вельзевул владела его воспоминаниями и сориентировалась в долю секунды. — Иди к разлому, я сейчас, — Вельзевул выкашляла личинку и сорвала со стены кривую саблю, которая сразу же полыхнула адским огнем, но владыка ада вогнала ее в ножны и повесила на пояс. — Если Кроули его не вывел, я… — начала она уже на поверхности, но замолкла, глядя на яркий свет, пронизывающий полуразрушенный домик лесника. — Он не успел, — обреченно сказала она.
— Ты еще можешь сказать Габриэлю о Михаил, — напомнил Хастур.
— Хасс у него, он и слушать меня не станет. А Михаил будет все отрицать.
— Призови ее, — предложил Хастур. — Она не лжет на прямые вопросы, а то пала бы. Давай, нам нужны козыри.
Габриэль сломал пополам ту палочку, которую дал раньше Хассалеху, и сияющая звездочка выплыла из осколков и влетела ему в рот; сапфировые глаза на миг полыхнули ледяным синим. Архангел снова был в полноте своих сил.
— Папа, я не хотел, — шепотом сказал Хассалех, не решаясь поднять глаза на отца и все пытаясь найти взглядом Кроули, но того завалило обломками. Он никогда не видел его в ярости, это было свойственно матери, особенно после собраний Совета, но отец всегда был веселым и спокойным, что бы ни случалось, он улыбался, говорил, что не стоит Хассу ни о чем думать, он сам все исправит. Так было на Небесах, когда Хасс влез на интерактивную карту и случайно отправил двух ангелов в Мексику, когда он на Земле расправил крылья, не подумав, что их могут увидеть.
— Я все исправлю, — негромко сказал Габриэль привычную фразу, но от этого Хассу стало еще хуже. — Я должен был понять раньше, что Вельзевул не сдержала слово.
— Ты тоже, — напомнил Хасс. — Михаил.
— Ты был на Небесах трижды, а в аду прожил одиннадцать лет, — отозвался Габриэль, подняв его на руки. Он не мог вознестись в пределах установленного Вельзевул защитного купола и не представлял, что делать дальше: ребенку, рожденному от владыки ада, не место на Небесах, где одним из условий является прозрачность. Это Вельзевул могла запереть его в своих покоях и одиннадцать лет никого туда не пускать, а на Небесах система открытости. Габриэль и так скрывал непозволительно многое.
Проваливаясь на Землю, он успел дать свои записи о Хассалехе Уриил, второму доверенному лицу после Михаил: в ней он тоже был уверен, как в себе, к тому же, в записях не было ни слова об идее нового Эдема. Уриил должна была спуститься и прикрыть отход, а потом на время заменить Габриэля на Небесах — у него всегда все дела были в таком порядке, что он мог позволить себе исчезнуть на десяток лет.
Вельзевул завершила рисунок и сунула Хастуру текст призыва. Она не знала, способна ли победить Михаил в прямом столкновении, но та не будет ожидать, к тому же здесь Хастур, а Михаил последние несколько тысяч лет предпочитает использовать сосуды, причем мужские, чтобы не встретиться ни с кем из демонов в прежнем облике. Сосуд плох тем, что в нем замедляется архангельская реакция и уменьшается сила — так что шансы есть.
Ангельская ловушка засветилась, показывая, что все работает, но в свете только плавала сияющая пыль, ничего больше. Это могло произойти лишь в одном случае.
— Мы бы знали, — неуверенно сказала Вельзевул. — Она не могла погибнуть так, чтобы никто об этом не слышал.
Хастур повернулся к ней, и Вельзевул засомневалась, что он ее понял, и повторила фразу на арамейском, зная, что он на нем всегда думает.
— Но других причин быть не может, — тихо сказал Хастур, сжал зубы.
— У нас сейчас другое дело, — напомнила Вельзевул.
— Да, — медленно кивнул Хастур и вдруг выхватил из заклубившейся вокруг него тьмы тяжелый двуручный меч.
— Хассалех должен быть живым, — напомнила Вельзевул, не говоря ни слова о Габриэле.
— Будет, — отозвался Хастур.
Габриэль показался в разломе с ребенком на руках, вцепившимся в его плечо, остановился, едва завидев Хастура. У него не было ни оружия, ни возможности его применить, а демон надвигался на него с мечом. Архангел закрыл Хасса крыльями, но тот все равно услышал, как содрогнулась земля: в своем истинном облике с Небес спустилась Уриэль, крылья ее были объяты белым священным пламенем. Ангел, носящий титул Разрушителя Городов, встала между Габриэлем и Хастуром.
— Многовато иллюминации для ангела, — Хастур оперся на свой меч, зная, что потягаться с Уриэль, которую в случае чего будет прикрывать архангел, практически невозможно даже для него: наверняка она постоянно тренируется, а в аду достойных противников для поединков не было, а когда еще были, Хастур, демон ярости, убивал их. — Так не Михаил, а Уриэль была посвященной.
— Договор был нарушен не мной, — отозвался Габриэль и перевел взгляд на Вельзевул. — Мой сын приносит жертвы демонам — отличная работа, Вельзевул, заставить кого-то приносить жертвы в двадцать первом веке. У меня были надежды на то, что ребенок будет для тебя дороже собственного безумия, но, признаю, я ошибся. Ты больше не его мать, раз готова на все, лишь бы он был в аду.
— Ты знаешь, что я не делала этого, я не учила его этому, — проговорила Вельзевул сквозь зубы. Руки у нее были связаны: Габриэль стоял уже за пределами разлома куполов и мог исчезнуть в любой момент.
— Я этого не знаю, — покачал головой архангел, и Вельзевул заметила в его глазах, несмотря на ситуацию, никакого признака сожаления, столько мрачное торжество, он словно говорил: «Я так и знал».
— Ты просто ищешь повод, чтобы забрать его у меня! Это просто причины!
— Может быть, — не стал спорить Габриэль. — Ты предоставила мне их с лихвой.
В этот момент подоспел Азирафаэль, встал рядом с Уриэль. У него не было оружия, и ангел-разрушитель, закатив глаза, отстегнула от пояса второй свой меч, немного короче ее собственного. Хастур перехватил рукоять удобнее одной рукой и материализовал второй тяжелую плеть с нескольким хвостами, которые шевелились, как живые змеи. С когтей, закрепленных по хвостам плети, стекал яд, и трава увядала от капель.
— Хасс, — ласково позвала Вельзевул, осторожно подходя ближе и сразу останавливаясь, как только Габриэль отшатнулся в сторону. Хассалех выглянул из белых с золотым отливом перьев. — Хасс, милый, разве тебе было плохо у меня? Только скажи, что не хочешь, и…
— Ты рассчитываешь на то, что он уже приобрел силу нефилима, — перебил Габриэль. — Спешу тебя разочаровать. Он не сильнее меня и вряд ли станет сильнее в ближайшее время.
— Я не хочу выбирать, — Хасс закрыл глаза и сжался на руках Габриэля. Он пытался сказать ему о купленной книге, о том, что никто не говорил ему призывать, он сам хотел поговорить, но архангел пропускал все его слова мимо ушей, словно тот вообще молчал.
— Слышала? — поинтересовался Габриэль. — Он не хочет выбирать тебя. Уриэль, Азирафаэль, переговоры завершены, — он запрокинул голову, и в следующий миг с земли на Небеса устремилась яркая звезда, как комета.
Воспользовавшись отсутствием архангела, Хастур одновременно скрестил мечи с не успевшей подготовиться к тому, что он ударит первым и с левой руки, Уриэль и ударил плетью Азирафаэля, последнего спасло только то, что у него было его истинное тело, которое машинально увернулось, вспомнив, что изначально было дано войну, а не библиотекарю.
— Он твой, — бросил Хастур Вельзевул, и та, вложив всю свою ярость в удар, рубанула саблей по клинку Стража Восточных Врат.
Азирафаэль отступал: у него был не его меч, он не бился много веков, да и раньше он бы поостерегся вступать в прямой поединок с владыкой ада. Хастур теснил Уриэль: единственное, почему он еще не убил ее, это невероятная удача, но теперь он прижал ее спиной к созданному Вельзевул против ангелов куполу, который был незаметен только для людей, а Уриэль, оказавшись спиной на нем, чувствовала примерно то же, что чувствует демон на освященной земле. Она закричала от боли, Азирафаэль оглянулся на нее, и обоих бы прикончили, если бы не Гермиона.