— Вообще-то я пришел узнать, где архангел, думал, вы мне подскажете, но вы его даже привели, — Кроули посмотрел на свои ногти. — У меня задание от нее его найти, и я исполнил, — повисла пауза, но демон даже не думал исчезать. — В принципе, у меня еще девятнадцать часов на его поиски, так что можно придумать, как остановить бешеную сучку.
— И ты решил объединиться с нами, — издевательски добавил Сэм.
— Полегче на поворотах, Лосяра, — демон щелкнул пальцами, и под ним появилось кресло, в котором он с комфортом устроился. — Я…
И захрипел, выпучивая глаза. Все обернулись на Габриэля, который все сильнее сжимал руку в кулак, пристально глядя на демона перекрестков — у Кроули было такое чувство, что его демонскую сущность второй раз вытаскивают из тела, засунув внутрь него железные клешни.
— Ни в моем присутствии, ни в мое отсутствие ни один грязный демон не смеет назвать Вельзевул так, как ты сказал, — негромко, но звучно проговорил архангел и резко разжал руку, Кроули закашлялся черным дымом. Хасс выглянул из-за отца и снова спрятался за полой светлого пальто.
— Простите, я не знал… что у нас тут запретная любовь и война за ее плод, — отозвался демон, когда смог заговорить; он мгновенно узнал в Хассалехе черты Вельзевул и понимал, что остался в живых только потому, что архангел не хочет демонстрировать своему ребенку, как он убивает. — Теперь многое становится ясно. Вы чем думали, когда нефилима создавали?
— Хассалех — не нефилим, — в сотый раз повторил Габриэль. — Зачем ты пришел, демон? Ты узнал, где я, знаком с охотниками и понимаешь, кто тебе противостоит. Почему ты продолжаешь находиться здесь?
— Во-первых, — начал Фергюс. — Я не первое столетие нахожусь на земле и прекрасно понимаю, что стоит мне исчезнуть, как ты последуешь за мной без сопровождения своего отпрыска, а дальше мне придется искать новое тело. Это мне не нравится. Во-вторых, я не хочу, чтобы парадом командовал древний демон. В аду прекрасный порядок, меня все устраивает, а она приходит снизу и жрет и пугает моих слуг. Я хочу, чтобы все было как раньше. Все думают, что ваш гибрид может натворить, воюя против Небес или на стороне Небес, но никто не думает, что будет, если он окажется в аду, и Вельзевул начнет использовать его как инструмент внутренней власти.
— Я здесь вообще-то, — напомнил Хассалех, и в тот же миг мир стал беззвучным: Габриэль заблушил для него все звуки, только раздавалась тихая музыка, которая всегда звенела едва слышно на Небесах — мелодия сфер.
— Мне кажется, стоит продолжить в защищенном месте, — Кроули поднялся с кресла, надеясь, что колени уже не дрожат. — Ваш бункер подойдет.
— Ни за что, — сказал Дин. — Тебе туда вход воспрещен.
— Я там уже бывал, — напомнил демон.
— Мы до сих пор там все освященной хлоркой драим, — отозвался старший Винчестер. — Нет!
— А если я не просто самоустранюсь от ваших разборок, а, например, выступлю на вашей стороне? — вкрадчиво добавил Фергюс. — Я знаю о древних больше, чем многие из вас, в конце концов, я сам взял себе имя древнего не просто так.
— О древних я знаю все, — Габриэль воткнул арматуру в землю. — Ты не нужен.
— Спать с демоном не значить знать демона, — напомнил Кроули, поглядывая на архангела и не понимая, как тот мог связаться с Вельзевул, от которой воротило даже его, привыкшего к преисподней и сумевшего найти в ней странное очарование. — Забыл сказать, если ты убьешь меня, на стороне Вельзевул выступят демоны верхнего ада; оно тебе нужно? Вас и так мало, а у них — Дагон, Кроули, сама Вельзевул и еще черт знает кто.
— Еще Хастур, — напомнил Азирафаэль.
— Точно, Хастур. Погоди, Хастур?! — легенды о Хастуре, единственном демоне не вдохновителе, а творце, слышали многие. Князь ада был известен жестокостью и практически безграничной силой; если бы он не тратил почти все свое время на рисование и не застывал на годы в заросших тиной водоемах, погрузившись в мягкую воду по линию губ и созерцая, как отражается от черного зеркала поверхности недоступное ему небо, появилось бы гораздо больше жестоких сказок о превращенных в рептилии или страшных чудовищ людях, а Чума не исчезла бы столь скоро, отправившись на покой. Еще миру повезло, что Хастур не смотрел телевизор и не знал, что его наказания для людей стали основами для детских мультиков.
Азирафаэль отошел подальше от Габриэля и исчез: у него подходило время встречи с настоящим Кроули: сначала он думал, что тот придет на встречу, а потом они вместе отправятся на другое место для приватного разговора — необходимо было сказать ему о святой воде.
— Мы говорили об утках, с которых сталкивается вода, неужели нет ничего, что могло бы отталкивать от тебя святую воду? — спросил он, когда демон появился в условном месте, усталый до серости. От него несло сыростью глубин ада, а от рубашки на теплом солнце пошел удушливый пар. Демон с отвращением содрал с себя рубашку и щелчком пальцев сотворил на себе новую; Азирафаэль успел заметить, что вдоль позвоночника на спине Энтони появились змеиные чешуйки, чего раньше не было на земле.
— Теоретически я могу прийти в водолазном костюме, но мне кажется, Вельзевул не поймет, — усмехнулся демон. — Давно я не был в Америке.
— Что с тобой, ты спокоен настолько, что это даже пугает? — спросил ангел.
— Я спокоен… — повторил Кроули. — Да. Я спокоен. Знаешь, почему? Потому что я в отчаянии и смирился. Я видел Смерть, он ходит по коридорам ада и хихикает так, что у меня начинают ныть кости. Ты осознаешь, что мы победим, и власть преисподней будет безгранична, во главе мира будут такие как Хастур, а Вельзевул, когда до нее дойдет, что собственный сын ее ненавидит за то, что она все уничтожила, начнет срывать злость на других. Тебе-то везет, ты просто умрешь.
— Я не хочу умирать, — заметил Азирафаэль. — Это неприятно для нас, потому что мы отправимся в небытие.
— Там будет лучше, чем здесь, — заверил Кроули. — Вы вообще можете сопротивляться? Кто с вами, кроме Уриэль?
— Охотники, небесный воин, правда, юный, и частично один демон Кроули. И частично другой.
— Другой демон? — не понял Кроули.
— Да, другой демон Кроули.
— Какого… а, дошло. Фергюс. Так и знал, Дагон зря его напугала. Но я бы на него не рассчитывал.
— На него никто и не рассчитывает, — Азирафаэль устало опустил лицо в сложенные ладони.
— На что ты надеешься, ангел? — тихо спросил Кроули, наклоняясь к нему. — Я просто не вижу, на что ты можешь в принципе рассчитывать.
— На чудо, — отозвался ангел. — Нас больше ничто не спасет.
— Зря ты так рано предложил Адаму отказаться от отцовства сатаны, — вздохнул Кроули, откидываясь на спинку скамейки. — Сейчас бы он нам не помешал. И почему другие нефилимы обладали силами с рождения, даже еще в утробе, а этот Хасс какой-то…
— Ему пришлось бы выступить против собственной матери, — прервал его Азирафаэль. — Или против отца. Я на днях прочитал о том, что дети самоустраняются из конфликтов родителей, чтобы сохранить отношения с каждым и не выбирать.
— А в умных книжках не было написано, как остановить владыку ада? Нет? Ну и нахрена ты их читаешь?!
— А что мне делать, Энтони? — тихо проговорил ангел. — Я понятия не имею, что мне делать.
***
Азирафаэль вернулся в бункер и практически не удивился, увидев внутри Фергюса. Он помнил его еще человеком, ребенком, когда был проездом в Шотландии, потому что в очередной раз проиграл в монетку Кроули — ну не везло ему с этим. Мальчик шести лет, худой и невысокий, подкидывал на ладони орехи. Азирафаэль, сжалившись над ним, провозился с ним полдня, уча фокусам и жонглированию, а под конец дал кусок соленого мяса, которое ребенок попробовал чуть ли не впервые. Ребенок от восторга едва мог говорить: с ним общается лорд, да еще какой высокопоставленный — и в то же время совершенно не злой. Когда Азирафаэль уже в Лондоне рассказал Кроули, тот, узнав в рассказе местность и расположение дома, проворчал что-то про рыжую стерву, которая не умеет заниматься детьми.
Ему было жаль видеть, что мальчик, увиденный им когда-то, стал могущественным демоном, но и в этом он пытался найти что-то хорошее: хотя бы повидались. Интересно, Кроули льстит, что у него есть подражатели?