Габриэль был на взводе: стоя во главе стола и скрестив руки на груди, он вещал что-то о всегда побеждающих Небесах и обреченности планов Вельзевул на провал, но уверенность в его голосе была напускной, и все это чувствовали. Азирафаэль несколько минут понаблюдал, потом выдохнул и решился:
— Габриэль, среди нас не хватает кое-кого.
Архангел умолк на полуслове, хотя раньше, когда его пытались перебить, все равно договаривал фразу до конца. Но тут он понимал, о чем говорит ему Страж Эдема, и боялся, что тот его убедит.
— Нам нужна она, — настойчиво сказал Азирафаэль в полной тишине. — Я чувствую, что ты знаешь. Мы не справимся с Хастуром без нее.
— Вы о ком? — спросил Дин.
— О Михаил, — отозвался Габриэль и отошел к стене, повернувшись спиной ко всем.
— Михаил пропала, и мы не знаем куда, — пояснил Азирафаэль Дину. — Ее нет на Небесах, нет на Земле. Мне передали, что Хастур уверен в том, что она жива и боится, что ее исчезновение — ловушка специально для него. Только поэтому Вельзевул тянет с нападением и хочет узнать точное местоположение, а не прочесывает весь континент.
— Михаил… архангел Михаил? — переспросил Сэм, глядя в упор на брата: оба прекрасно все понимали.
— Да, — Азирафаэль оглядел всех троих: мрачного Дина, Сэма и молчаливого Каса. Сэм наконец, оглядев всех, тяжело оперся руками на стол и проговорил:
— Архангел Михаил вселился в нашего брата, и теперь они оба в клетке Люцифера заперты вместе с самим дьяволом.
========== Часть 8 ==========
— Нет. Нет. И еще раз нет, — категорично заявил Дин после многочасовой дискуссии с Азирафаэлем, увидев, что Габриэль, удалившийся в самом начале, опустив голову, возвращается к ним. — Этот урод нашего брата сделал своим сосудом! Устроил на земле какой-то ад! И пусть сам будет в аду!
— Кто будет сражаться с Хастуром, ты? — рявкнул Габриэль. — Михаил оказалась… она вышла за черту, больше этого не повторится. Ошибка не делает ее исчадием ада.
Демон перекрестков сложил руки на столе и опустил на них голову.
— Эй, ангелок, — окликнул он Каса. — Разбуди меня, когда они закончат.
— Ошибка? Ты называешь это ошибкой?! Выпускать Михаила… Ты еще Люцифера выпусти, чтобы он там внизу порядок навел, раз твоя подружка решила весь мир похерить, когда ты ее бросил!
— Я никого не бросал! — глаза Габриэля полыхнули синим пламенем, а за спиной распахнулись огромные крылья, которые смели все со стен, а присутствующих раскидало по углам, на ногах устоял лишь Азирафаэль.
Винчестеры опешили: они, привыкнув к крыльям-теням Кастиэля, не ожидали увидеть настоящие громадные крылья, белоснежные с золотым отливом, словно каждое перо по краям было оковано золотом. Перед ними стоял древний архангел во всем своем величии, и они больше не были хозяевами в собственном доме. Он словно заполнил собой все пространство, вытеснив не только их, но и весь кислород из помещения.
— Я сам позволил ее запереть, — прохрипел Габриэль, словно собственные слова признания душили его. — Думаешь, я не видел, как Михаил падает вслед за Люцифером в ад? Думаешь, не с моего позволения вы заперли архангела?!
Дин открыл было рот, но закрыл.
— Не только твой брат падал в клетку, там было двое из моей семьи. И не тебе судить меня за то, что одного из них я выпущу, — Габриэль сжал руки в замок перед собой, успокаиваясь, и крылья исчезли. — Кроули… или как там тебя, демон. Мне нужен вход в клетку, и я знаю, что ты можешь провести до нее.
— Это ад, — Фергюс поднял голову. — Проще лично явиться к Вельзевул и сказать, что сдаешься, чем идти тайно на девятый круг.
— Клетка на девятом круге? — деловито поинтересовался архангел. — А где точно?
— Ледяное озеро, бурлящее и никогда не замерзающее полностью, — ответил король ада. — На скале стоит клетка, в ней жар адского огня и лед проклятого озера. Ты архангел, я понимаю, но у вас там какое распределение, чем больше силы, тем меньше мозга? Вам благодать в череп закачивают?
— Ты слишком ничтожен, чтобы я тратил время и силы на твое уничтожение, — сказал Габриэль как можно более презрительно и обернулся к Сэму и Дину. — В верхнем аду есть заклинание пути, открывающее дверь в любое измерение и пространство, в том числе, в параллельные миры, но мне нужно попасть в саму клетку, и если у меня будет это заклинание, я смогу его… как это называют смертные?
— Модифицировать, — подсказал Азирафаэль. — Улучшить, приведя в соответствие с текущими требованиями.
— Да, — согласился с ним архангел. — Единственное, что я могу пообещать, это освободить душу вашего брата, запертую в ней.
— Адам отправится в рай? — быстро спросил Сэм, понимая, что, вероятно, это единственный способ хоть как-то помочь Адаму избавиться от присутствия Люцифера.
— Да, — Габриэль вдруг нахмурился, снова отвернулся, явно что-то обдумывая, но затем его лицо просветлело: решение, каким бы мучительным оно ни казалось, было наконец принято.
Азирафаэль подошел к сидящему на пороге входа в бункер Габриэлю и тихо пристроился рядом, положил архангелу руку на плечо.
— Я считаю, что это правильно, — сказал он. — Но я не пойму одного. Ты, оказывается, знал, что Михаил в клетке, почему ты не спас, не помог?
— Я собирался сделать это после того, как мы с Вельзевул создадим новую Землю и новый Эдем, — ответил Габриэль, покосившись на него, и ангел увидел в его глазах страшное равнодушие. Габриэля интересовали только два существа во всей Вселенной: Хассалех и Вельзевул, существование других его не трогало. Даже Михаил, преданная как никто, мучилась в аду только потому, что она гипотетически могла помешать идеальному плану. Теперь же Габриэль вновь признал необходимость ее услуг. — К тому же я не был уверен, что смогу открыть клетку, войти туда один и выйти вместе с Михаил и душой этого человека. Там Люцифер, Люцифер провел в ней много времени и привык. Михаил могла впасть в отчаяние.
— Это не в духе Михаил, — мягко успокоил Азирафаэль, понимая теперь, почему более воинственная архангел оказалась на вторых позициях после Габриэля: во главе должен стоять тот, у кого всегда будет холодная голова. Легче от этого не становилось. — Она всегда борется до последнего. Как только ты войдешь в клетку, вас будет двое против одного Люцифера. Если хочешь, я могу пойти с тобой.
— Нет, — Габриэль наконец повернулся к нему всем телом и смерил взглядом. — Жди нас наверху, Михаил может потребоваться помощь. Хасс будет с Дином и Сэмом, они не позволят ни демону, ни Кастиэлю к нему прикоснуться. И попробуй донести до Кастиэля, что если я увижу в нем угрозу своему сыну, он не то что крыльев, он головы не снесет.
Когда они вернулись, Кроули и Дин как раз собирались идти создавать проход к клетке: Фергюс теперь знал заклинание, разобрался в ходе ритуала, но ритуал необходимо было проводить вдвоем — и это должно было занять практически всю ночь. Наутро король ада обязан был заявиться в ад и сообщить Вельзевул, что он нашел архангела: планировалось, что как раз в это время Габриэль и вытащит Михаил.
— Кастиэль, мне хотелось бы с тобой побеседовать, — сказал Азирафаэль, подходя к ангелу под пристальным взглядом Габриэля и уводя его в сторону жилых комнат.
— Сэмми, нарисуй сигнализацию от ангелов, — шепнул Дин на прощание брату, но ответил Габриэль: спокойно и даже не поднимая головы.
— Это не подействует на меня и Азирафаэля, вы изгоните только собственного друга, — сказал он. — О древних не написано даже в ангельской скрижали.
— Почему? — спросил Сэм.
— Потому что они сами писали ее, — отозвался за архангела Кроули, пряча исправленное заклинание на папирусном свитке в кейс, покрытый защитными символами. — Пошли, Дин.
— Откуда ты знаешь про древних ангелов? — пыхтя, спросил Дин. Они с Кроули расчищали поле, точнее, выкашивали на нем огромный символ пути, который должен был открыть проход туда, куда укажет заклинание.
— В аду, не в том аду, где ты был, а глубоком аду, где обитают древние, и где человеческих душ последних тысячелетий почти нет, только демоны, существуют легенды. Древние видели лицо Бога и знали его имя, они его дети, их не убить из кольта, их не изгнать из собственных тел, не поразить ангельским или демонским клинком, — Кроули пассом обеих рук поднял перед собой тяжелый свиток. — Не касайся его, он отравлен, — и магией развернул. — Будем читать по очереди, — сказал он. — А легенды говорят о трех архангелах, великих даже среди древних, и двух ангелах, светлых, как сам Денница, и о третьем ангеле, владевшим временем, и четвертом, ангеле ночи и глубин. Бог задумал Землю, и одна из ангелов сотворила в руке огонь такой силы, что тот стал плотным. Второй обернул огонь твердью, но он опалил его, и весь побелел он нестерпимого света. Третий ангел остановил время и создал звезду и другие небесные тела. Четвертый пролил на новорожденную Землю воду. Они трудились четыре дня…