— Варенька, я вас не хотел видеть? Когда от клуба ваша машина тронулась, я бежал за ней так, что чуть генерала не сбил.
— Врет, — уверенно заявил Захаров. — У него нога прострелена.
— А вот это запрещенный прием, — сказал Савельев. — Да, была, а сейчас я не только тебе, но и скаковой лошади фору дам.
— Герой, герой! — засмеялась Варя. — Но мне сейчас позарез нужен не бегун, а сантехник. Воду отключить, стояк перекрыть. — и, глянув на застывшего Захарова, улыбнувшись, скомандовала. — Вот что, полковник, поскольку ты здоров и вид у тебя, бравый, начальственный. Сходи в ЖЭК. Пусть слесаря пришлют. А ты, Леша бери таз, будешь воду в туалет сливать.
Варя с Савельевым ходили по комнате в тельняшках и выжимали собранную воду в таз. Наконец появился Захаров. Прямо с порога он начал раздеваться. Под рубахой у него тоже оказалась тельняшка.
— Я же говорил, морскую пехоту только за смертью посылать, — шутливо сказал Савельев. — Товарищ полковник, можете не раздеваться. Докладываю, стояк перекрыт, вода в унитаз слита. — И уже тише добавил. — Ваша карта бита.
— Да слесарь у себя дома пьяный в стельку лежит, — как бы не замечая последних слов Савельева, стал оправдываться Захаров. — Я попытался жэковских построить, так они на меня полкана спустили. Чуть ли не я во всем виноват.
— И тебе прилетело. Сейчас нашему брату гражданским лучше не попадаться, — заметил Савельев. — Всю свою злость на военных выливают.
— И правильно делают, — подала голос Варя. — Учинить такое в центре Москвы! Людей постреляли. Какая дикость!
— А чего они там засели, — хмуро ответил Захаров. — Против власти поперли.
В последние дни ему было не по себе. Не предполагал он, что из той его затеи с танками получиться кровавая каша. После взятия Белого дома он обошел здание, увидел выбитые стекла, вывороченный пулями и снарядами паркетный пол, трупы людей.
Захаров решил переменить тему разговора.
— Ладно, хватит о плохом. Ребята приехали, надо это как-то отметить.
— Хорошо бы их в театр сводить, — сказала Варя.
— Это мы организуем! — воскликнул Захаров. — Но сегодня уже поздно. А завтра я билеты в Большой возьму.
— То — завтра. А чем сегодня их занять?
— Знаю я тут одно тихое место. Посидеть можно и потанцевать. Вы здесь верно заметили: все отрицательные эмоции мы сегодня получили. Надо бы зарядиться положительными.
Вечером, устранив неполадки с водой, они решили сходить в пивной бар. Заказали пива и, ожидая, сели за столик.
— Ты знаешь, Коля, мне сегодня впервые за всю жизнь противно и стыдно, что я, действующий офицер, и не могу объяснить, что произошло. Почему такие же, как и мы, офицеры стреляли в безоружных людей, — сказал Лихой Быстрову. — Тут одна тетка меня палачом обозвала.
— Мы попали в столицу в тот момент, когда министр обороны после взятия Белого дома запретил офицерам появляться в форме на улицах Москвы. Сегодня наша форма действует на людей, как красная тряпка на быка.
— Дожили! — воскликнул Лихой. — Но причём здесь я, если какие-то чудаки на букву «м» начали друг в друга стрелять? Устроили меж собой политические разборки, но зачем армию было втравливать?
Савельев молча, не поднимая глаз от стола, слушал офицеров, на щеках его то и дело появлялись желваки.
Неожиданно в бар вбежали спецназовцы и остановились у дверей. Следом вошел майор Никищенко, расставив широко ноги, громко выкрикнул:
— Всем приготовить документы на проверку!
У входа за столиком сидели трое подвыпивших мужиков. Один из них с вызовом запел:
— Артиллеристы, Боря дал приказ, артиллеристы, зовёт Бурбулис вас, из сотен тысяч батарей под слёзы наших матерей по нашей Родине — огонь, огонь!
— Ну, ще тоби, москальская харя, мало дисталось? — неожиданно взбеленился Никищенко и, схватив поющего за воротник куртки, потащил к двери. Мужчина захрипел, лицо его стало сизым. Быстров вскочил из-за стола и вступился за мужчину. Спецназовец, не раздумывая, ударил Быстрова. Все произошло мгновенно, никто из присутствующих не успел сообразить, как вести себя в такой ситуации. Из-за столика вскочил Лихой.
— А ты знаешь, падла, что такое танковая атака! — крикнул он и кинулся на омоновца. Никищенко уклонился, и Лихой упал на пол.
Когда началась драка, Савельев полез в карман, чтобы достать свое удостоверение и остановить побоище. Но, поймав глаза Никищенко, понял, что этот молодец сначала бьет, а лишь потом слезы льет. И в голове у него замкнуло. Так бывало в детстве, когда двор шел на двор. Кто первым начнет, тот и победил. Увидев, что упал Лихой, он, уже не думая, врезал спецназовцу в ухо. Тот грохнулся на пол рядом с Лихим.