Тогда простолюдин по имени Барук, уважаемый многими человек, решил найти место для постройки нового города возле Косого хребта. Идея понравилась многим, и, поддерживаемый единомышленниками, Барук выдвинулся со всеми на восток. К вечеру они дошли до небольшого холма, на склоне которого и решили заночевать. Глубокой ночью на лагерь напал медведь и несколько человек кинулись ему навстречу, схватив первое попавшееся под руку оружие. Медведь был убит, но в этой схватке также погиб и Барук. Позже на этом холме была построена смотровая башня, названная его именем.
На следующее утро путники продолжили своё движение вдоль горного хребта, осматривая окрестные земли. К полудню они добрались до одного места, очень неплохо выглядевшего: ровная долина с удобными подходами к горам. Здесь и был основан город Заргель. Здешние люди по характеру немного суровее жителей Зармеля, скорее всего из-за того, что Заргель находится севернее и живут здесь немного выше в горах. Добытое здесь золото везут в Зармель на продажу или для обмена. Остальные города появились значительно позже этих трёх, уже перед разделением наших земель.
Примерно через семьдесят лет был основан город Квинтий, получивший своё название от имени основавшего его царя Квинтия Полоумного, как его называли в те времена жители его земель. Он всю жизнь был одержим разными идеями, не поддававшимися разумному объяснению. Для начала он захотел построить свой город в виде пятиугольника, не взирая на то, что местный ландшафт не позволял этого сделать. В результате строительство затянулось на многие годы, забрав много человеческих сил и даже жизней. Когда, наконец, город был построен, царь захотел построить самые большие в империи конюшни. На их строительство ушло два года, могло бы уйти и больше, если бы зодчие не убедили его строить конюшни в более удобном месте. Вместимость этих конюшен была около двух тысяч голов, и они всегда были заполнены, несмотря на то, что численность всех конных отрядов Квинтия едва превышала пять сотен всадников. Зато все другие цари покупали у него лошадей, предпочитая не возиться с их разведением.
Самым последним городом, основанным в наших землях, стал Марель. Сюда переселились коммерсанты со всей империи. Город стал одним большим рынком, на котором деньги можно было обменять на любые товары и развлечения. Гордостью Мареля была крупнейшая в империи арена, на которой проходили состязания между лучшими атлетами, а раз в месяц проходили поединки между бойцами и дикими животными. Многие храбрецы, ведомые зовом денег и славы, были разорваны зверьми на клочки. Во время таких поединков обычно делались ставки, и некоторые люди выигрывали солидные деньги, но больше было проигравших, промотавших своё состояние в погоне за наживой. Запах лёгких денег многих одурманил в этом городе, ставшем похожим на сумасшедший дом, где все были помешаны на богатстве. Обычно там, где бывают деньги, бывают и жулики. И Марель не был исключением из правила. Улицы наводняли шарлатаны, дурачившие толпу, и мелкие воры, которые незаметно шныряли между прохожими, опустошая их карманы.
Марель, пожалуй, можно назвать самым грязным во всех отношениях городом, конечно же, не считая Берга. По бедноте Берг превосходит все прочие города империи, находится он на северо-западе, на полпути к Огненному хребту. Такое невыгодное местоположение города выбрано из-за того, что Берг ранее был поселением для преступников, отбывавших там длительные сроки заключения. Впоследствии, когда были построены крупные тюрьмы во всех городах, необходимость везти заключённых через пол-империи отпала, и Берг стал местом жительства бывших узников и всех остальных людей, ставших изгнанниками законопослушного общества. Правитель Берга не имеет своей части в Городе пяти царей. Огненный хребет издавна считался гиблым местом и непригодным для проживания. Многие искатели богатств не вернулись оттуда живыми, а те, кто вернулся, рассказывали, что хребет состоит из одних вулканов, постоянно извергающих огонь и дым. Старожилы Берга помнят один год, когда вулканы были особенно оживлёнными. Тогда город засыпало толстым слоем пепла, а небо пару дней было чёрным.
Об имперских просторах я знал больше остальных благодаря отцу, никогда не отказывавшему мне в просьбе рассказать что-нибудь интересное о местах, в которых я никогда не был и вряд ли когда-нибудь буду. В детстве на мой день рождения он мне однажды подарил большой пергамент с нарисованной на нём картой. В тот вечер я был без ума от счастья, я мог теперь увидеть почти вживую все наши земли, ближние и дальние. Отец всегда меня баловал, наверное, потому, что я был единственным сыном. И я отвечал ему ответной любовью, старался его не огорчать. Когда мы вместе рыбачили, я подолгу смотрел на его загорелое морщинистое лицо, излучавшее тепло и умиротворение. Рядом с ним мне всегда было хорошо, иногда мне хотелось остановить время и растянуть один миг в вечность. Представить свою жизнь без этого доброго старика я не мог, он был для меня не просто отцом, он был для меня всем.