Меня нисколько не смущало путешествие в одиночку, любой другой человек предпочёл бы отправиться в путь с кем-то, желательно с большой компанией друзей или просто знакомых ему людей, а на худой конец вообще хоть с кем-нибудь, с кем можно будет поговорить в дороге, чтобы отвлечься от скучного одиночества в пути. Но это было не для меня, всю жизнь я умел ценить одиночество, и мне его не хватало, потому что для меня одиночество было единственной возможностью остаться наедине с собой. Когда я оставался один, мне не приходилось делать ничего из того, что я не любил. Мне не надо было себя вести так, как положено, не было никаких глупых правил, выдуманных людьми непонятно зачем, каждый мой поступок был осмыслен и совершался с какой-то целью. Когда я находился рядом с кем-то, приходилось слушать глупые разговоры непонятно о чём и даже иногда принимать в них участие, что особенно было неприятно. Находясь рядом с глупыми людьми, сам понемногу становишься глупее с каждым днём, пока не опускаешься до их уровня, замечая за собой новые черты характера и простоту в суждениях. Все окружающие люди казались мне топким болотом, в котором я очень не хотел увязать, привыкая со временем к окружающим меня вещам и переставая замечать несовершенство этого мира.
Широкая дорога вела меня вперёд, упираясь своим концом прямо в горизонт, конца которой не было видно, и казалось, что его никогда не будет, наверное, из-за того, что дорога была очень прямой и была похожа на стрелу, выпущенную кем-то в бесконечность. Усилившийся ветер поднимал в воздух клубы сухой серой пыли, высушенной за много дней палящим солнцем, и крутил в воздухе, отчего ничего вокруг не было видно дальше, чем на пятьдесят шагов. Не желая налететь с разбегу на большой камень, который может лежать на дороге, я сбавил ход лошади и поехал шагом, рассматривая дорогу передо мной, которую стало почти не видно из-за пыльного ветра, который стал дуть ещё сильней.
Через несколько шагов я увидел перед собой то, что сначала мне показалось обманом зрения, но я действительно это видел! Прямо передо мной была развилка, дорога, по которой я скакал на север, теперь разделялась на две. Я не мог поверить своим глазам, ведь на карте была только одна серая линия, тянувшаяся из Маралла в Берг, но здесь их было сразу две, и не было ясно какая из них нужная. Я пребывал в замешательстве, надо было выбрать одну из них, не стоять же на распутье вечно. Но я не знал, куда каждая из двух дорог меня приведёт, и как назло поднявшийся ветер не давал ничего увидеть дальше нескольких десятков шагов, поэтому я сначала поехал по одной из них, намереваясь вернуться к развилке в случае, если пойму, что еду не туда.
Поскольку никакой разницы между дорогами не было видно, немного подумав, я выбрал левую. Мне оставалось только надеяться на то, что она меня приведёт именно туда, куда мне надо, ведь если я выбрал не ту дорогу, то мне придётся долго бродить по просторам империи, прежде чем я пойму, что ошибся. Притом это, скорее всего, была не последняя развилка на моём пути к Бергу. Примерно шагов сто дорога была ровной и широкой, но потом стала петлять, разветвляясь на несколько узких дорожек. Это явно была не главная дорога, ведущая на север, наверное, именно поэтому её не было на моей карте, и мне надо было возвращаться обратно.
На развилке меня ждала небольшая неожиданность в лице остановившегося там пожилого мужчины, крутившегося вокруг тощего животного, скорее всего являвшегося лошадью, но больше похожего на измученную голодом большую собаку. Он торопливо натягивал кожаные ремни, крепившие большие баулы к телу лошади, нагромождённые друг на друга. Глядя на это несчастное животное, я не понимал, как эта кляча может стоять с таким грузом на спине, да ещё и тащить его куда-то вместе со своим хозяином. Мужчина явно направлялся туда же, куда и я, вероятно, он был бродячим торговцем, везущим товары из Маралла, и нам пока что было по пути.