Смотреть на него было одновременно смешно и приятно. Его забота не могла не быть приятной, но его слова могли убедить лишь ребёнка, верящего каждому слову взрослого.
– Не беспокойся ты так за меня. Обещаю, что буду очень осторожен, я ведь не безумный странник, чтобы искать своей смерти.
– Только это меня и успокаивает, ты смышлёный парень, глупостей делать не станешь. Но опасности всех подстерегают, даже нас, хоть мы и просто едем из одного города в другой.
– Всё будет хорошо, ты напрасно беспокоишься.
– Ешь, нам надо торопиться. Нас догоняют тучи.
Я посмотрел на восток и увидел кучку небольших серых тучек, стелившихся над горизонтом.
– И это ты называешь тучами? Не дойдут они до нас, как бы тебе этого ни хотелось.
– Дойдут и скоро… – задумчиво произнёс Аввакум.
– Откуда ты можешь такое знать? Они ведь очень далеко от нас, могут растаять там же, так, что от них не останется и следа.
– Ты чувствуешь этот запах?
Я втянул носом воздух, пытаясь почувствовать то, о чём мне говорим Аввакум. Но никаких запахов кроме запаха полевой травы я не почувствовал.
– Чувствуешь запах влаги? Она витает в воздухе, её принёс с собой восточный ветер, – вместо меня ответил он, видя недоумение в моих глазах.
Я ещё раз сделал глубокий вдох, пытаясь уловить тот таинственный аромат, который должен был меня убедить в словах о приближающейся грозе. Ветер действительно дул с востока, но это был не тот сильный ветер с сильными порывами, который дул с моря перед дождём, этот был больше похож на лёгкое дуновение в знойный полдень, от которого не ждёшь ничего, кроме лёгкой прохлады под палящими лучами яркого солнца. Даже после слов Аввакума тучи, еле виднеющиеся вдалеке, не стали мне казаться более значимыми и таящими в себе огромную силу, собирающуюся там, чтобы потом обрушиться на землю потоками воды, громом и вспышками молний. Настоящие грозовые тучи должны быть чёрными, густо клубящимися и затягивающими всё небо почти в момент. Повертев головой по сторонам и ещё раз попробовав почувствовать запах, предвещающий дождь, я решил, что старик, скорее всего, ошибся. Но говорить об этом я ему не стал, надо было дождаться вечера, чтобы с торжествующим видом напомнить о его ошибке и своей правоте.
Постепенно, сам того не замечая, я втянулся в скрытое противостояние. С тех пор, как обнаружились наши разногласия во взглядах на жизнь, я всякий раз старался убедить Аввакума в своей правоте, настоять на своём и положить его на лопатки в словесной борьбе. В такие моменты в моих глазах он был противником, не заслуживающим пощады и снисхождения, которого следовало победить ценой любых усилий, чтобы потом громогласно объявить о своей победе. И хоть я осознавал, что пытаюсь изменить то, что не может быть никоим образом изменено, это нисколько меня не останавливало, а лишь раззадоривало, подстёгивало и толкало на новые споры. В такие моменты я не понимал, что простой спор не приведёт к нужному результату ни одного, ни другого человека, любой спор обречён на неудачу ещё до того, как он закончен, а может быть ещё и до того, как он начат. Так же, как и двое дерущихся ударами кулаков не заставят полюбить друг друга, так и спорщики не придут к взаимопониманию, даже если проведут вместе весь день. А я, как дикий зверь, всякий раз готов был наброситься на моего попутчика, чтобы разорвать в клочки все его мысли и суждения, не устраивающие меня.
– Пора продолжать наш путь, – сказал Аввакум, стряхивая со своей одежды крошки.
– Да, ты прав. Мне как-то не по себе от мысли, что мы здесь сидим вместо того, чтобы двигаться вперёд, – с каким-то предвкушением отозвался я. – Ты ведь сказал, что у нас всего один день?
Аввакум кивнул в ответ головой.
– К тому же задерживаться не совсем безопасно, ведь нас может в пути застать сильный дождь, – ехидно добавил я, с трудом сдерживая в себе просящийся наружу смех.
– Да-да, и то верно, – совсем не поняв моей иронии, отозвался он.
Наш путь на северо-запад вновь был продолжен. Аввакум всё время вглядывался вдаль, как будто пытался узнать дорогу, которую уже давно не видел и почти забыл. Мне же было куда приятней смотреть по сторонам, где начинали появляться высокие деревья, которых не было в окрестностях Маралла, застланных одной травой. По моему предположению мы направлялись напрямую к Бергу через поля, укоротив тем самым себе дорогу. На моей карте не были изображены ни леса, ни холмы, ни мелкие реки и озёра, начавшие появляться на нашем пути. Поначалу в моём воображении дорога из Маралла в Берг ничем не отличалась от дороги из Квинтия в Маралл, по которой я пришёл в город. Но то, что я видел, приятно радовало меня. Унылая трава сменилась более живописным пейзажем, от которого веяло ароматом новизны, тем ароматом, которым пахнут неизведанные земли, впервые предстающие перед взором человека.