– Давно хотел узнать, что это за тонкий пергамент? – спросил я, наблюдая за тем, как Аваз собирает вместе белые листки, разложенные на столе. – Я такого не видел, пока не попал в этот город. Такой был и у начальника городской стражи, и у тебя есть такой же.
– Никакой это не пергамент, – сказал он с улыбкой, – его уже давно не используют. Эти листы делают из дерева.
– Как из дерева можно сделать такой гибкий и гладкий лист? – усомнился я.
– Это целая наука. Сначала дерево распиливают на бруски, потом эти бруски растирают в мелкие опилки. После этого их варят вместе с клеем, а готовую кашу выкладывают в готовые формы и раскатывают большими катками. Получившийся тонкий слой ещё раз придавливают и сушат. В конце концов получается большой лист, который разрезают на маленькие.
– Ничего себе! Здорово придумано.
– Да, здорово. Я сам видел, как это всё делается, – с торжествующим видом сказал он.
– А я голову ломал. Никак не мог понять, почему мой пергамент не такой как я видел у других.
– Как и многое другое, этот способ был придуман у нас в городе. Уже, наверное, прошло лет двадцать, как его используют. А раньше морока была с пергаментами, их-то просто так не сделаешь, и дорогими они были, поэтому записи велись только по важным делам.
– Да уж, далеко шагнула человеческая мысль, наверное, я многого ещё не видал.
– Да разве это удивительно? У нас увидишь вещи и поинтереснее. Только в нашем городе делают прозрачное стекло, больше нигде такое не умеют изготавливать. Секрет его изготовления держится в тайне вот уже много лет. А в прошлом году к нам из Зармеля привезли новые доспехи в подарок нашему правителю. Там научились отливать цельные доспехи, которые намного прочней, чем кольчуга. Наш правитель выставил на всеобщее обозрение одни такие на главной площади города и пообещал сотню золотых монет тому, кто сможет своим луком их пробить.
– Ну и как? Сумел кто-нибудь? – заинтересовался я.
– Ну и набралось же там народу! Почти весь город собрался посмотреть. Самые сильные лучники пытались пробить доспех, но никому не удалось. Стрелы отскакивали с испорченными наконечниками, только лишь царапины оставались на блестящей поверхности.
– С такой защитой и воевать не страшно будет.
– Теперь эти вещи делаются больше для забавы, чем для дела. Войны остались в прошлом, теперь только безумец захочет начать войну в такие хорошие времена.
Я ничего не ответил на эти слова, ему, конечно же, ближе были мирные способы решения противоречий, а для меня войны были наполнены совсем другим смыслом. Если кто-то затевает сражение, то это означает лишь то, что он хочет чего-то этим добиться, и что все мирные способы достижения этой цели исчерпаны. Если для изменения положения вещей необходима сила, то без неё никак не обойтись. Только сила не оставляет возможности ответить, на любое слово можно ответить другим словом, а силе противопоставить уже нечего. Единственное, что меня не устраивало в войнах, – это то, что на них приходилось погибать людям. «Наверное, таков человек, что добровольно он не может измениться», – нашёл я сам этому оправдание.
– Задержался я здесь, – сказал я, вставая, – а мне ещё надо успеть отдохнуть до обеда, я ведь всю ночь скакал сюда.
– Так можете поспать у меня здесь, в соседней комнате есть кровать, – подскочил Аваз. – А я разбужу ближе к обеду.
– Да, пожалуй, я так и сделаю, – согласился я, сильно зевая.
– Только смотри, не забудь про меня!
– Не забуду, можете не беспокоиться. Я буду здесь всё время. Добро пожаловать в мои хоромы, – Аваз открыл дверь, ведущую в соседнюю комнату.
Комнатка была небольшая и уютная, солнце освещало её всю через застеклённое окно.
– А у тебя тут хорошо, так и хочется лечь и уснуть.
– Ложитесь и отдыхайте, можете не беспокоиться, я разбужу вовремя, – сказал он, выходя из комнаты.
Как я ни старался заставить себя уснуть, ничего не получалось, всё время меня будоражили мысли о предстоящем путешествии, новые и новые фантазии лезли в мою, и без этого переполненную мыслями, голову. Для того чтобы хоть как-то успокоиться и отдохнуть я представил себя лежащим на большом белом облаке, с лёгкостью впускающем в себя моё тело. Только мне стало казаться, что я расслабился и у меня получилось отбросить все ненужные мысли, как моего плеча кто-то коснулся.
– Вы спите? – услышал я голос Аваза и открыл глаза.
– Нет, ещё не сплю.
– Надо вставать.
– А что такое? Что-то случилось? – не понял я.
– Уже почти полдень, пора вставать.
– Как полдень? Я ведь только прилёг, – сказал я и выглянул в окно.
Солнце было уже высоко, полдень действительно близился.
– Как быстро время пролетело, я и не заметил, как задремал.
– Аркебан приходил сюда. Очень ругался, узнав, что я вас задержал своими разговорами, но когда увидел, что вы спите, смягчился. Он сказал, что вам надо к полудню выйти к главным воротам замка, там вас будет ожидать лошадь.
– Значит, мне уже пора идти.
– С утра такая суета, много благородных людей приехало, наверное, что-то важное готовится, – задумчиво сказал Аваз, надеясь, что я ему скажу, в чём дело.
Не дождавшись от меня никакого ответа, он снова попытался разузнать, в чём же причина такой суеты:
– Наверное, далеко все собрались…
– Да, очень далеко, – ответил я с улыбкой, – дальше, чем ты можешь себе представить. Скоро ты всё узнаешь, только подожди нашего возвращения, об этом все узнают.
– Ух ты, как интересно! Расскажите мне хоть что-нибудь.
– Подожди немного и сам всё узнаешь. Честно говоря, я не очень много могу рассказать, всё будет потом видно.
– Время, для всего нужно время, а его всегда так не хватает, и ждать очень не хочется.
– Ты точно подметил, – сказал я, – мне тоже иногда бывает невтерпёж, хочется всего сразу, но иногда лучше смириться с тем, что время течёт одинаково, и его ход нельзя никак ускорить.
– А было бы неплохо, – мечтательно ответил на мои слова Аваз.
– Ну, ты и сказал, – усмехнулся я, – всерьёз о таком даже я не думал. Но помечтать о таком всё же можно.
Как раз в этот момент дверь приоткрылась, и к нам заглянул Аркебан.
– Опять ты задерживаешь человека своими разговорами! – строго он сказал Авазу. – Иди лучше делом займись.
Тот молча шмыгнул в соседнюю комнату и прикрыл за собой дверь.
– Всё готово к отправке, лошадь стоит возле ворот.
– Я тоже готов, – с радостью сообщил я.
– Вам придётся переодеться в новую одежду, – как бы между делом заметил Аркебан. – Завтра вечером посланники нашего города доберутся до Квинтия, где уже будут ждать посланники их города. На следующий день все вместе выдвинутся на восток.
– А зачем мне переодеваться? – спросил я, принимая от него свёрнутую одежду. – Мне и так удобно.
– Вы будете лицом нашего города, поэтому на одежде должен быть наш герб.
– Ух ты, как красиво, – воскликнул я, разворачивая одежду. – Я мигом переоденусь.
Аркебан вдруг подошёл к двери, ведущей в соседнюю комнату, и резко открыл её.
– Ай-яй-яй! – донёсся оттуда голос Аваза.
– Опять подслушиваешь! – сурово сказал Аркебан. – Я тебе покажу!
Подслушивать, конечно же, нехорошо, но Аваза я понимал, в таком случае я тоже бы сгорал от любопытства. Молодым всегда хочется знать больше, чем старым. Люди старшего поколения предпочитают знать меньше, чтобы легче спалось, и было меньше забот.
Новая одежда вскоре была надета, и я был готов.
– Я готов.
– Пойдёмте со мной, – сказал Аркебан, возвращаясь из соседней комнаты.
Я улыбнулся и последовал за ним, получая удовольствие от каждого шага, приближающего меня к таинственному и неизведанному.