Мэди все время болтала с друзьями из своего сообщества, с некоторыми даже встречалась, но насколько хорошо она на самом деле их знала? Трясущимися руками она напечатала еще одно сообщение.
– Эй, Мэди, – крикнул отец с лестницы. – Не могла бы ты спуститься на минутку?
Мэди натянула куртку и сунула телефон в карман. Встреча в школе должна была начаться через полчаса, но отец намеревался приехать пораньше. Она замедлила шаги, увидев, что он стоит на кухне, глядя в открытый лэптоп.
– Да, пап?
Он поднял глаза.
– Мне нужно, чтобы ты честно ответила на пару вопросов.
– Ладно…
– Взгляни.
Мэди обошла вокруг стола и увидела, что у отца на лэптопе открыт сайт «Люди Нью-Йорка». Верхнюю половину страницы украшала фотография юноши, стоящего рядом с покрытой граффити стеной, подписанная «Искусство Анархии» – определенно не в стиле Чарльза Накама.
Но самым удивительным было то, что Мэди узнала человека на фото.
– Эй, да это же Лоран! – Она рассмеялась. – Это так здорово!
Отец нахмурился.
– Ты знала, что он рисует граффити?
– А, вовсе нет! В смысле он фотографирует граффити, но сам не рисует…
Она наклонилась и пролистала страницу вниз, читая:
«Меня всегда интересовало окружающее нас искусство, те идеальные моменты, которые удается поймать фотографам. Закаты – это мимолетная красота, но и граффити в некотором роде тоже. Картина, на создание которой художник потратил много часов, может быть закрашена уже на следующий день…».
– Я видела это место, – сказала Мэди, улыбнувшись. – Это выгоревшее здание, которое мне показал Лоран. Оно все покрыто рисунками. Это очень клево.
– Не уверен, что клево – подходящее слово для этого.
Мэди обернулась и увидела, что он хмуро разглядывает экран.
– Почему нет? Что в этом плохого?
– Помимо того, что граффити наносит урон общественному имуществу? – проворчал отец.
Мэди застонала.
– Здание, в котором сделан этот снимок, всего лишь выгоревшая изнутри коробка, пап. Это не жилой дом. К тому же Лоран просто сфотографировал его, чтобы сохранить. Уловить, – она глянула на экран, – мимолетную красоту.
Отец вздохнул.
– Меня это беспокоит.
– Почему?
Он откашлялся.
– Лоран показался мне приятным парнем, но встречаться с тем, кто одобряет граффити, Мэди? Не знаю, как к этому отнестись.
– Пап. Это просто до ужаса консервативно, даже для тебя.
– Мэди…
– Нет, правда. Почему тебя вообще это беспокоит? Лоран ничего не рисует, только фотографирует. Ничего плохого в этом нет.
Отец протянул руку и закрыл лэптоп.
– Не согласен.
Она закатила глаза.
– Ты же понимаешь, как старомодно это звучит, правда? Осуждаешь Лорана за то, чем он занимается в свободное время?
– Мне просто это немного не нравится. Граффити запрещено и…
– Он фотограф. Ясно? Вот чем он занимается.
Отец поскреб голову.
– Наверное…
– Пап, думаю, тебе стоит расслабиться. Лоран хороший парень.
Мэди коснулась руки отца.
– Доверься мне, ладно? Я его знаю.
– Хорошо.
Отец вздохнул и положил закрытый лэптоп в портфель.
– А теперь нам пора. Встреча начнется через… – он посмотрел на часы, – двадцать минут.
На лице Мэди проступила тревога.
– Мама, должно быть, ужасно зла на меня.
– Не беспокойся, она на твоей стороне. Пожалуй, нам следует выходить. Не хочу опаздывать.
Мэди проковыляла к двери на негнущихся ногах.
– О, вперед, – проворчала она. – Как будто этому дню есть куда ухудшаться.
Отец хмыкнул.
– Успокойся, Мэди.
Он сжал ее плечо.
– Ты будешь не одна. Я тебя прикрою, ты же знаешь.
– Спасибо, пап.
Отец улыбнулся.
– Не за что.
Мэди сидела в кабинете миссис Прит – с отцом по одну сторону и лэптопом с изображением матери, находящейся в Оксфорде, по другую. Напротив них прямо под фотографиями пудельков расположился школьный триумвират – директор Маккуарри, заместитель директора Прит и некий безымянный представитель школьной администрации. Кожа на лице миссис Прит отливала зеленым, и Мэди подумала, какие неприятности ее ждут, если показать миссис средний палец. Отец в режиме «устранение последствий» сидел, улыбаясь и приглаживая усы. Положение уже не могло стать хуже, чем сейчас. Мэди просто надеялась, что при поддержке родителей оно хоть чуть-чуть улучшится.