На просьбу и совет режиссера я отреагировал как обычно. Он часто спрашивал у меня разрешения, как у имеющего высшую категорию. Пусть он был специалистом в своем деле, а мое разрешение было формальностью, но оно требовалось по нашим порядкам. Я привык.
Но назойливый ассистент продолжал жужжать.
— Выберите сами, мой хозяин, — настаивал он. — Ваша сцена с ней затянется на весь световой период. Режиссер не хочет, чтобы она вас утомила своим обожанием.
Я снова открыл глаза. А есть ли такая среди собравшихся зевак? Вряд ли. Мне все равно придется переносить это обожание. Жаль, что на весь день.
— Он не может ее убить в первом же дубле без меня?
Ассистент опустил взгляд в свой планшет с записями и подтвердил.
— Не может. Девушка должна выжить. Девушка из низших. Из местных, — подчеркнул он. — Чтобы остался небольшой эпизод для мечты каждой, даже с окраины, на хороший финал для всех. Что предназначенные найдут своих избранных где угодно…
— Да-да-да, даже на краю Вселенной. Я понял. Из кого выбирать?
Я соскочил с кресла, отгоняя гримеров, закончивших работу и греющих уши новыми сплетнями.
— Любую из этих зевак, — сообщил ассистент и провел рукой вдоль стоящих у ограждения девушек.
Я быстро осмотрел каждую от начала шеренги, пока не наткнулся на ее взгляд. Поймал, удержал и кивнул ассистенту на нее, не рассматривая остальных.
— Эту. Ее вытерплю. Или сам прибью, если надоест.
У меня оставалось еще шесть ненаказуемых смертей из тринадцати разрешенных для категории С.
3. В свете звезды
Его взгляд быстро прошелся от начала ряда к концу. Я была уверена, что он также проскользит мимо меня, но Уил внезапно поймал мой прямой взгляд и остановился.
Остановился на мне.
Внезапно!
Потом он что-то проговорил ассистенту. Что? Потребовал прогнать? Решил, что я его сглажу? И ассистент поспешил напрямую ко мне.
Я затаила дыхание. Хотя все, стоящие рядом со мной его затаили. Было непонятно, кого он выбрал, на ком остановился. Большие глаза с всполохами у Уила могли скользить по нам и вводить в заблуждение. Может мне показалось, что он выбрал меня? А я уже размечталась: вознеслась и испугалась, дурочка.
Но ассистент остановился прямо передо мной и коротко произнес:
— Вы будете сниматься в эпизоде блокбастера. Пройдите за мной, чтобы подписать документы.
Девочки разочарованно взвыли, а я быстро проскользнула под ограждение и пошла, не оборачиваясь, за ассистентом, слыша за спиной проклятия и непонимания, как я, незнакомка, вообще оказалась среди них, швей. Подставная? Все это был розыгрыш для таких простушек как они?
Но нет, девочки, я тоже простушка, просто из другого цеха, случайно пристроившаяся к вам. И для меня выбор звезды тоже полный шок!
— Ставь отпечаток здесь и ниже, распорядился мужчина-помощник, подставляя мне планшет с невозмутимо-брезгливым видом, когда я оказалась под большими зонтами для персонала и подальше от зрителей.
— Я могу прочитать?
— Ты умеешь читать? — удивился он, высоко взметнув брови.
Я смутилась. Неужели сейчас сменят на другую, ту, что читать не умеет?
— Я бы сам тебе сказал основное, — презрительно произнес он, тыча своим карандашом в экран. — Ты снимаешься один день в эпизодической роли. Здесь ты подписываешься что не портишь настроение звезде, не вредишь ему и телесно не контактируешь с ним без позволения, иначе будут штрафы и наказание. Поняла?
Я тщательно следила за его карандашом и некоторые слова и понятия успевала прочитать сама. На вопрос кивнула.
— Дальше. Не наносишь вред имуществу и четко исполняешь приказы режиссера. После съемок все права на отснятый материал переходят компании без последующих требований с твоей стороны. За это ты получаешь компенсацию.
У меня запершило в горле, когда его карандаш указал на баснословную сумму. Примерно моя годовая зарплата, выплаченная мне за один день!
— В сумму также входит компенсация за твою смерть и несчастный случай во время съемок, на последующее лечение, но компенсация тогда передается твоим родителем. Внизу ставишь отпечаток пальца и вписываешь адрес и кому передать сумму. Писать то ты умеешь? — съехидничал помощник.
— Да, — прохрипела я севшим голосом.
Только тогда он передал мне карандаш, поджав губы. Тоже презрительно.
Зачем они вообще берут кого-то сниматься из местных и низших если так презирают?