— Что вы делаете, милорд? – спросила я ровно. Впрочем, этот вопрос вообще не требовал ответа. Да и тело моё, кажется, было на одной стороне с неожиданным захватчиком.
— Как что? – наигранно удивился Князь. – Я вас купаю. Это долг каждого внимательного хозяина, обеспечить гостей всем необходимым.
— И как часто вы купаете своих гостей? – усмехнулась я, приподнимая бровь.
Мужчина коротко засмеялся.
— Видите ли, леди, вы первая гостья в этой купальне, так что это новый и неожиданно-интересный опыт для меня. Вам стоит подсказывать мне, чтобы я ненароком не ошибся.
Если бы я не видела сейчас его лица, то вполне могла бы решить, что этот лёгкий флирт с целью затащить меня в постель, занимает все мысли Князя. Его слова можно было окрасить любыми эмоциями от восхищения и удовлетворения до полного безразличия. Но сейчас я чувствовала его практически кожей и тонула в его бешенстве. Казалось, что вал этого чувства сдерживается внутри него только его осознанным усилием. Не знаю, кто или что вывело мужчину из себя настолько, но именно я сейчас была в фокусе его безумия. И именно мне, видимо предстояло принять на себя все последствия.
Ярость Князя ощущалась, как плотный липкий туман, в котором гасли любые другие эмоции. Эта вязкая пелена ощутима облекла и облепила меня, фиксируя как жертву в паутине. Не дернуться и не освободиться. Дыхание перехватывало даже не от страха, от первобытного ужаса, сердце трепыхалось так быстро, словно вот-вот разорвется, кровь отхлынула от лица. Я была не в состоянии вымолвить ни слова, но слова никак не помогли бы. Оставались только действия.
Никогда, даже в предыдущие наши мимолетные встречи, я не могла предположить, что однажды стану свидетелем того самого безумия рода Ин'Рау, о котором так любили сплетничать при дворе императора. После извращенной фантазии Таймира, мне казалось, я разучилась испытывать страх. Как же я ошибалась. Эта сторона характера Цепного пса оказалась далеко не слухом, преувеличенным недоброжелателями. И он действительно вполне мог убить ту служанку или же испугать её до смерти. В каком-то смысле человеческая ярость всегда подобна природному катаклизму – лавине, сметающей все на своём пути. Ярость Князя отличала его от всех остальных людей – это была не ярость чувств, а ярость рассудка. И потому она была способна убивать.
В первые мгновения я не могла даже пошевелиться, не находила сил, чтобы отвести взгляд и не провоцировать мужчину ещё больше. Умом я понимала, что должна отвести глаза и показать собственную покорность, но почти влипла в бездонный колодец его взгляда, откуда на меня смотрело звериное безумие. Князь почти не контролировал себя от злости. Он почти сорвался и требовалась совсем малость, чтобы потерять контроль. Энергию такой силы невозможно было остановить или удержать, можно было только направить её в определённое русло. И мне оставалось только судорожно надеяться, что в процессе я останусь жива.
Не отводя взгляда, я провокационно улыбнулась и поддалась вперёд, касаясь его груди самыми кончиками пальцев. Мышцы под пальцами напряглись, зрачок сузился в булавочную головку. И страх тут же схлынул. С чего я взяла, что должна его бояться? Что такого он может сделать со мной, чего я сама не хочу? Ведь ещё сегодня ночью, я призналась самой себе, что даже боль от его рук совсем не то, что я получала от Таймира.
— Если вы собираетесь удовлетворить свою гостью, милорд, не стоит сдерживаться… – одними губами проговорила я. Продвинулась ещё ближе, наклонилась, коснулась языком его шеи, провела губами по груди, собирая мельчайшие капельки с его тела.
Мужчина закрыл глаза, словно позволяя мне действовать дальше. Я не стала медлить, выбралась из бассейна, пока у меня была такая возможность. Это было его единственное слабое место, о котором стоило догадаться раньше. Его безумие делало его сродни зверю, хищнику в человеческом обличье. Сейчас он был не человеком, а охотником. Жестоким диким охотником, желающим таких же диких развлечений, как он сам.
Я не стала отходить далеко, да и опасно было поворачиваться к Князю спиной. Но я позволяла себе отступать от него шаг за шагом, не отводя взгляда, ловя безумие в его глазах. Шаг. Ещё. И ещё один. Никогда не стоит смотреть в глаза зверю, если не хотите нападения. Но я хотела. И от этого желания, от этой жажды, улыбка на моих губах становилась все более похожей на оскал. Зверь внутри него не мог не принять вызов, надо было только додавить. Я отступила ещё на шаг, не зная, как ускорить его приближение, и тут увидела недопитый бокал с вином на низком столике. Протянула руку, не делая резких движений, подняла к губам, словно собиралась сделать глоток. А потом резко впечатала ладонь в стену, разбивая ажурный хрусталь. На пол закапала кровь. И кажется это стало последней каплей. Вазиль оказался рядом в два удара сердца. Дёрнул вверх и на себя, заставляя обвить его торс ногами, прижаться к твердому мокрому телу. Голод запел в крови, пробуждаясь от этого прикосновения, вскипел в мыслях, вспыхнул между ног, когда туда уперлась его плоть. Дыхание сорвалось, причем, не у меня одной. Я дернулась от него, собираясь оттолкнуть, чтобы не дать ему остановиться. Но теперь он словно предугадывал каждый мой шаг – обхватил рукой, прижимая к себе до синяков под пальцами, заползая ладонью в мокрые волосы на затылке, сжимая пальцы, заставляя смотреть на него, и тихо прорычал в губы: