Я снова застонала, пытаясь ответить на его вопрос. И видимо этого ответа ему было достаточно. Он снова отодвинулся от меня и плавно вдавил в стену первым толчком. Мир поплыл. А потом Князь все же отпустил собственное безумие. Странным было то, что оно захватило и меня. Я почти перестала соображать где нахожусь. Главным ориентиром оставались резкие толчки, приправленные болью. Он снова и снова выбивал воздух из моих лёгких, врезаясь опять и опять на полную длину. Все быстрее, жёстче до тех пор, пока мне не стало казаться, что все его движения во мне – только вглубь. Под своими пальцами, которые сводило от желания так, что я впивалась в его плечи, я чувствовала, как напряжены все его мышцы. И в тоже время его тело пылало – неестественно, ненормально для человека. Даже мельчайшие капельки воды на наших телах высыхали от его жара. В памяти не отложился момент, когда я из его глаз на меня глянул уже не мужчина, а нечто звериное. Когда пальцы его, поддерживающие меня под ягодицы изменились тоже, обзаведясь длинными черными когтями. После я оказалась распята на полу, запястья мои и лодыжки удерживала его магия, пока он рисовал на моем теле кровавый узор. Боль раз за разом перемешивалась с удовольствием, заставляя меня стонать и подводя к грани. Он доводил меня до предела раз за разом и снова оставлял, не давая Голоду быть утолённым. Царапал когтями и сам зализывал раны, слизывая кровь с тонких порезов, стараясь языком поддеть поврежденную кожу. И все время двигался внутри приправляя наслаждение болью, делая его еще ярче и насыщеннее. Раз за разом я взлетала, а потом получала передышку. Это длилось и длилось до тех пор, пока я не стала умолять. По купальне плыл тяжёлый запах крови, пота и желания. Я почти потерялась в ощущениях, пока, наконец, тело не выгнуло на пике.
Возвращалась я в себя медленно. И это было странно. Прежде, когда боль причинял Таймир, я очень редко теряла сознание. Даже когда боль закрывала собой весь мир. То, что я почувствовала сегодня можно было назвать ласковым прикосновением по сравнению с прежними ощущениями. Но почему-то сегодня я словно погрузилась в самую сердцевину того, что испытала. И это было гораздо глубже телесной боли. Казалось, Князь сумел коснуться моей души.
Пошевелившись, я осознала, что лежу на животе на кровати, а чьи-то пальцы аккуратно втирают в спину едко пахнущую мазь. Кожу от неё слегка пощипывало.
— Девчонка, – глубоко вздохнув, проговорил он и легонько коснулся кончиками пальцев впадинки под ухом, отчего я вздрогнула всем телом и попыталась привстать, чтобы увидеть его лицо. – Глупая маленькая девочка.
Князь резко перевернул меня на спину и навис надо мной. Медленное медленно, словно боялся спугнуть, поднял руку и прикоснулся к щеке, очертил контур моего лица почти до подбородка. И смотрел при этом так… тяжело, пристально, будто пытался взглядом проникнуть под кожу и ещё глубже – в самые мысли. От этой трогательной нежности, особенно после того, что произошло в купальне, сердце сорвалось, забилось в силках ребер. А потом резко замерло от разочарования, потому что в дверь громко постучали.
Князь выдохнул и отодвинулся, поморщившись от недовольства.
— Вставай, Нани. Нас ждёт император.
— Зачем? – недоуменно переспросила я, борясь с нежеланием покидать спальню в целом и кровать в частности.
— Брат собирается сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Вставать и одеваться все же пришлось. Но я смирилась с этим, когда Вазиль принялся одевать меня, как большую куклу. Вначале опешила, потом попыталась вырваться, но, напоровшись на ещё один тяжёлый и каменно-твердый взгляд, решила расслабиться и получать удовольствие. В конце концов, даже у этого идеального мужчины могут быть недостатки.
Мое недоверие оказалось напрасным, император действительно ждал нас в кабинете Князя. И независимо от того, что подобное казалось мне сюрреалистическим кошмаром, в глубине души было очень приятно почувствовать себя насколько нужной персоной. И хотя я понимала, что интерес столь высокопоставленных персон еще никогда никому не приносил ничего хорошего, я также знала – жизнь простого обывателя уже не для меня. Слишком скучна.
Стоило нам войти, Вазиль указал мне на кресло, в котором я сидела и в прошлое посещение этого кабинета, а сам отступил к окну. Я с трудом спрятала усмешку – император вновь сидел за столом, скрываясь в тени, что вызывало легкое ощущение déjà-vu. Стараясь разглядывать Грегоша Ксашшера Ин'Рау в упор, перевела взгляд на Князя. Пока мы шли все тем же безликим серым коридором, я украдкой изучала его и мне стали заметны перемены в настроении этого мужчины. В прежние наши встречи, в те дни, когда еще жива была императрица, а мир виделся мне прекрасно-благостным, младший брат императора представал предо мной ледяной статуей – бесчувственной и холодной. Теперь, научившись виртуозно скрывать собственные чувства и эмоции, я стала понимать, его показное безразличие – всего лишь видимость. Клетка для дикого зверя, которого он скрывал внутри. Под тонкой корочкой льда, видимой всем окружающим, бурлил и кипел лавовый монстр. Стоит только нарушить это неестественное спокойствие и тебя сметет обжигающим ураганом. Уже в первое посещение этого кабинета я уловила, насколько Вазиль устал, почувствовала в нем надлом, привычную ему обреченность. Словно у смертельно-больного человека, которому давно известно о его болезни. Но теперь на месте этой обреченности неистово билась даже не надежда, а что-то гораздо более мощное.