— Вообще-то я имел в виду сон… – протянул он, открывая глаза. – Но вижу без душевной беседы здесь не обойтись. Давай ты быстро выскажешь свои претензии, я отвечу что-нибудь возвышенно-патетическое в духе любовных историй для девочек, и мы наконец будем спать. Я очень устал сегодня.
— Вы можете идти спать, но не в моей кровати! – я никак не могла справится со злостью. Казалось бы, Таймир научил меня сдерживать все эмоции, прятать их от него, чтобы не дать власти надо мной. Но Великий Князь походя, без особо напряжения ломал мой самоконтроль парой слов. Это было странно и страшно.
— Но послушай, Нани, девочка, это моя спальня и моя кровать… Другой во дворце я не имею, потому как обычно живу в городском доме.
— Не зовите меня девочкой, я всего на четыре года младше! – закричала я, вскакивая с кровати и сжимая руки в кулаки до боли, до крови…, Впрочем, этой боли было не достаточно. И тогда, впервые после Ямы, меня захлестнул Голод. Проклятый Таймир! Даже из могилы он продолжал радоваться моей зависимости. От боли и от него. Даже после смерти он продолжал крепко держать меня за горло…
Вазиль подскочил ко мне с такой скоростью, что я успела увидеть лишь смазанную тень. Оказался рядом и резко толкнул меня спиной к стене, разглядывая в моих глазах что-то ведомое ему одному. А потом хищно усмехнулся, заставляя моё тело дрожать от предвкушения, и сжал ладонью горло – так что не вырвешься, да и дышать возможно через раз.
— Так-так-так... – заговорил он, хрипло растягивая слова. – Какая плохая девочка. Наказать или помиловать?
Я замерла, завороженная одним тембром его голоса. Казалось, я слышу не человеческую речь, а рычание большого опасного зверя. Разум ещё трепыхался, но Голод захватил тело так крепко, что я даже не помышляла о сопротивлении.
— Как часто Таймир приходил к тебе? – внезапно спросил мужчина, все ещё не позволяя мне отодвинуться и вжимая всем телом в стену.
— Два-три раза в десятину. Обычно он сдерживался и щадил меня. Тогда я быстро восстанавливалась, но бывало приходилось лежать пластом гораздо дольше.
Князь поднял руку и повёл от моего плеча вниз, медленно, почти не касаясь кожи. Но от этой едва заметной ласки я задрожала, как не бывало от самых изощрённых прикосновений Таймира.
— Он всегда пускал тебе кровь?
— Д-дааа. – Я не хотела вспоминать о своём мучителе, но не отвечать на эти тихие вопросы было выше моих сил, особенно когда его голос вибрировал где-то глубоко во мне.
— У меня для тебя три новости, девочка, плохая, очень плохая и хорошая. С какой начнём?
Рука коснулась запястья, потерла бугорок большого пальца и заскользила обратно вверх, вторая ладонь продолжала мягко удерживать за горло, дыхание щекотало волосы на виске.
— С самой плохой…
Обе его руки внезапно оказались на моей талии, скользнули вниз, мгновенно подхватывая меня и вздергивая вверх. Я охнула, обхватывая его ногами, чтобы не потерять равновесия и задохнулась от желания, смывшего Голод и растворившего его в огненной вспышке.
— Дело в том, Нани, что тот ритуал, который с твоим участием проводил Таймир, совсем не требует боли. А это значит, что он не собирался тебя беречь. Его целью было именно истощить твой Дар и отнять его в тот момент, когда ты будешь стоять на пороге смерти… Ему не удалось довести тебя до такого состояния, но постоянные пытки покорежили саму суть твоего Дара. Это все равно, что сломать кость и не дать ей зажить правильно. И это будет очень сложно, почти невозможно исправить.
Я пылала в бушующем океане своего желания, которое этот мужчина так умело разжег, но каждое его слово воспринимала чётко, но словно отстранённо. Будто все сказанное не имело ко мне никакого отношения.
— Думаю, другую плохую новость ты знаешь и без меня – твой Голод не излечим. Всю оставшуюся твою долгую жизнь тебе придётся удовлетворять его так или иначе, или сойдешь с ума.
Я захныкала от желания ощутить его гораздо ближе и глубже.
— Но есть и хорошая новость, Нани. Очень хорошая для тебя. Я могу попробовать исправить то, что сломал Таймир. Однако, ты должна понимать, что сначала придётся сломать эту кость, чтобы потом сложить её правильно…