Но использовать путь через кабинет Рокко Гондена и туристическое агентство госпожи Трудиг было бы слишком рискованно. Будет лучше, если кроме Вельфа Боргерсона и брата с сестрой больше никто не узнает, чем я тут занимаюсь.
Всего час. Больше времени это не займёт. Я пойду к Заре фон Некельсхайм и ещё раз попытаюсь убедить её отдать мне ключ от гробницы. Тем или иным способом.
Я прочистила горло, когда мы, наконец, добрались до каштановой аллеи. Глаза внезапно наполнились слезами, когда я оказалась в знакомом месте. Здесь мы так часто прогуливались с бабушкой, в детстве собирали вместе каштаны, и ходили покупать продукты в магазин госпожи Гольдманн. Через дверь туристического агентства госпожи Трудиг мы, на моё вступление в Объединённый Магический Союз, вместе отправились в палату сенаторов. В тот день так всё так изменилось.
Везде было столько воспоминаний, и теперь, когда я внезапно столкнулась с ними, я почувствовала, сколько бесконечно много сил мне требуется, чтобы не допустить скорбь, которая наполняла моё сердце. В Миндоре не было общих воспоминаний, но здесь, в Шёнефельде, едва можно было найти место, которое бы я не связывала с бабушкой.
— Сосредоточься на причине нашего прихода, — пробормотал Вельф, когда почувствовал, как я пытаюсь восстановить самообладание. — Думай об Адаме.
Я поспешно кивнула, проглотив слёзы, жгущие глаза. Бабушка увещевала меня быть сильной, поэтому я должна оставаться сильной.
Я глубоко вдохнула холодный зимний воздух и очистила голову и сердце от всех мыслей и чувств, которые не имели отношение к заданию. Я почувствовала, как замерзало защитное заклинание и ещё несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы снова усилить его.
— Нам сюда, — решительно сказала я, твёрдо шагая по рыночной площади так, как, по моему мнению, должен был шагать мужчина. К счастью, этим ранним вечером людей было немного. Магазин Лианы уже был закрыт, и меня охватила тоска, когда я подумала о том, как долго мы уже не виделись.
Из соображений безопасности мы решили, что будет лучше, если никто не станет использовать вход в дубовой роще, пока в этом нет необходимости. Опасность, что кто-нибудь заметит, что посреди леса происходит что-то необычное, была слишком велика. К тому же Бальтазар, без сомнения, догадался бы, что мои друзья навещают меня, а не просто увлеклись зимними походами.
В «Гостиной Шёнефельде» ещё горел свет. Но я не стала заглядывать туда и проигнорировала тёмные окна книжного магазина господина Лилиенштейна. Все эти детали огорчали меня, и эта печаль отнимала слишком много сил. Я быстро пошла дальше, Вельф Боргерсон позади и свернула налево, в Базальтовый переулок.
Новый книжный магазин тоже уже был закрыт. Только витрины ярко освещались, презентуя множество ассортимента. Яркий свет книжного магазина смешался с тёплым — газовых фонарей. Несколько человек направлялись нам навстречу, и я не знала, в какую сторону смотреть.
В конечно итоге я уставилась в землю, пока мы проходили мимо них. Затем свернула в боковой переулок, где стоял дом Зары фон Некельсхайм. С облегчением я заметила свет в окнах.
Положительный момент заключался в том, что дамы её возраста предпочитали придерживаться распорядка, а по средам в это вечернее время Зара фон Некельсхайм имела привычку полировать множество собранных ею драконьих фигурок.
Не раз я слышала от Адама, что она предпочитает принимать посетителей в это время, чтобы скрасить скучные обязанности разговором. Я позвонила в дверь, в то время как Вельф, прислонившись к стене дома, следил за окрестностями.
В сумке я сжимала в руке золотого дракона, которого Адам получил от Зары фон Некельсхайм и который когда-то принадлежал моему дедушке. Я уже несколько дней назад попросила Торина принести его.
Я услышала за дверью шаги и сделала глубокий вдох. Теперь всё зависело от того, насколько я буду правдоподобной. В замке повернулся ключ, и дверь открылась.
Я посмотрела в напряжённое лицо Зары фон Некельсхайм. Вопреки моим ожиданиям, она, похоже, была не в восторге, что я нарушила её распорядок дня. Она уже открыла рот, чтобы выразить своё недовольство, когда я посмотрела на неё самым дерзким взглядом, на какой была способна.
— Зара, — произнесла я глубоким мужским голосом, надеясь, что темнота ночи и прошедшие года, позволят иллюзии, которую я хотела вызвать, ожить.
— Эдгар, — хрипло выдохнула Зара фон Некельсхайм. — Это действительно ты?
Её голос дрогнул, а глубокая боль смешалась на лице с недоверчивой надеждой.