Чего бы я только не отдала за спокойную ночь.
— Дорогуша, — промолвилВельф. — Мы и правда торопимся. Давайте уже ближе к делу. Либо мы забываем, что только что встретились, либо будем сражаться. Что бы вы не выбрали, решайте быстрее. Бальтазар преследует нас, а мы сейчас все не в том состоянии, чтобы сразиться с сотней Морлемов. Особенно Сельма.
— Где Адам Торрел? — спросила профессор Эспендорм.
Я пожала плечами. Какой смысл ей лгать.
— Гномы захватили его, в качестве залога, — покорно ответила я. — Они требуют от меня украшение, которого у меня нет, и я не могу его найти, хотя ищу уже несколько месяцев. Скоро крайний срок заканчивается, и тогда его смерь будет предрешена. Бальтазар, кстати, то же хочет заполучить это украшение в обмен на моих брата и сестру.
— Вы это серьёзно? — спросил профессор Пфафф, округлив глаза. — Вас шантажируют гномы и Бальтазар?
— Да, вполне серьёзно, — с горечью отозвалась я. — А похоже, что я шучу.
— Итак? — спросил Вельф, уже собираясь отвернуться и продолжить свой путь.
Профессор Эспендорм долго смотрела на профессора Пфаффа, и я поняла, что прямо сейчас они интенсивно обмениваются сообщениями.
— Пойдёмте вместе нами в Тенненбоде, — в конце концов решительно предложила профессор Эспендорм. — Я наложила защитное заклинание против Морлемов и против Бальтазара. Там вы сможете отдохнуть и объяснить мне, как попали в это неприятное положение.
— Но Морлемы забрали одного из профессоров, — подозрительно заметилВельф. — Это произошло всего пару часов назад.
— И именно по этой причине я наложила защитное заклинание. В Тенненбоде Морлемов больше не будет!
Вельф повернулся ко мне.
— Мы можем ей доверять? — спросил он.
Профессор Эспендорм выгнула брови, как будто не привыкла оправдываться перед другими. Но хочет она того или нет, ей придётся смириться с этим вопросом. От этого зависело моё выживание, а значит выживание Адама, брата и сестры.
Я испытующе посмотрела на профессора Эспендорм.
— На чьей вы стороне? — спросила я прямо, глядя ей в глаза. — Вы поддерживаете Бальтазара или боритесь с ним? Чего-то среднего в вашей позиции быть не может. Поддерживает ли Тенненбоде террористический режим или восстаёт против него? И если вы, действительно подумываете восстать, известны ли вам последствия этого решения? Бальтазар не смирится просто так с тем, что кто-то выступает против него. Особенно, если речь идёт о таком влиятельном учреждении, как Тенненбоде.
Он убивает всех, кто стоит у него на пути, и кто для него бесполезен, так как сделал это с Ладиславом Энде.
— Откуда вы знаете о Ладиславе Энде? — выдохнула хрипло профессор Эспендорм.
— Я знаю ещё намного больше, — моё лицо было застывшей маской. — Я сам это видела, — прошептала я скрипучим голосом. — Я знаю, что Густав Джонсон проложил Бальтазару путь в палату сенаторов.
— Как вы смогли это увидеть? — профессор Эспендорм побледнела.
— К сожалению, я не могу раскрыть вам свои источники, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы вы поняли, что будет значить для вас это решение. Если Бальтазар узнает, что вы предоставили мне защиту, тогда вы тоже окажетесь в списке смертников нашего нового примуса или короля, или как бы он там себя сейчас не называл.
На лице профессора Эспендорм отразилась решимость.
— Я переживу это, кроме того, ему не обязательно знать. Сейчас каникулы, и большинство студентов покинули Тенненбоде. Я сдержу своё слово. Так что если хотите принять моё предложение…, - профессор Эспендорм расправила крылья и с тихим шелестом заскользила по воздуху. — Тогда наложите снова иллюзорное заклинание и следуйте за мной.
Я бросила на Вельфа вопросительный взгляд.
Он медленно кивнул, затем наклонился ко мне.
— Сейчас это, наверное, самое лучшее решение. Я предупрежу остальных, где ты. Поспи, а завтра посмотрим, что будем делать дальше. Мы придумаем план, как, наконец, дать Бальтазару хорошего пинка под зад, вытащить твоих брата и сестру из Хаебрама, и вырвать Адама из жадных лап гномов, — Вельф ободряюще похлопал меня по плечу.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Спасибо за всё.
Вельф отмахнулся.
— Ты знаешь, в чём я поклялся твоему отцу, а я один из тех парней, кто держит своё слово. Это также означает, что я буду приглядывать за меленькой дочкой Тони, словно охотничья собака.
Я с благодарностью кивнула и обняла Жизель.