— Ты справишься? — спросила я.
Жизель крепко прижала меня к себе.
— Отдыхай. Это сейчас самое важное. Я останусь в Каменном переулке и поспрашиваю о новостях в Шёнефельде.
— Мы что-нибудь придумаем, чтобы Лидию и Леандро выпустили из Хаебрама, — серьёзно сказала я.
Жизель кивнула, и я увидела, как сильно она сдерживает себя, чтобы не расплакаться.
Я скинула со спины рюкзак, сняла куртку и засунула в сумку. Она не была пригодна для полёта, и я не хотела её порвать. Я подвесила рюкзак к животу и выпустила крылья. Затем побежала вслед за профессором Пфафф и профессором Эспендорм. Ещё во время бега я пробормотала иллюзорное заклинание и представила себе тот облик, который хотела принять.
— Грегор Кёниг, — пробормотал профессор Пфафф, кивая. — Хорошая идея. Этот облик кажется мне самым неприметным.
Я помахала Вельфу и Жизель, затем последовала за профессором Эспендорм, которая уже была в воздухе и осторожно поднималась мимо крон деревьев.
Когда я приземлилась во дворе замка и сняла защитное заклинание, мне показалось, будто кто-то снял со моей спины мешок с камнями. Пока я с облегчением вздыхала, я поняла, что без предложения профессора Эспендорм было бы действительно сложно целой и невредимой добраться до пригодного убежища.
— Что это за бинты? — с беспокойством спросил профессор Пфафф. Из-под свитера выглядывали, похожие на резиновые, компрессы из листьев органзы, которые уже давно следовало заменить.
— Это ожоги от Морлемов, — отозвалась я. — Они обнаружили меня на кладбище и хотели убить.
— Но с тех про прошло больше месяца, — недоверчиво заметил профессор Пфафф, пока мы шли быстрым шагом к главному входу.
— Да, это верно, но не для меня, — ответила я. — Я попала в ловушку в одном доме, где время шло иначе. Для меня не прошло даже дня. Это очень странная история, — отмахнулась я.
— Временной сдвиг? — недоверчиво спросила профессор Эспендорм. — Такое встречается крайне редко и указывает на то, что для какого-то заклинания было недостаточно сил, и чтобы оно всё-таки сработало, недостаток извлекается из времени. Обычно такое случается, когда маг совершенно неверно оценивает свою силу.
— Наверное, так и было, — зевнула я. — А ещё Зара фон Некельсхайм использовала для заклинания силу дома и магического растения. Она создала для себя маленького товарища для игр. Это было самое жуткое, что я когда-либо видела.
На одно мгновение я озадачено замолчала. Я вроде как не хотела рассказывать так много. Усталость давила мне на глаза.
— Она создала человекоподобное существо? — профессор Эспендорм выглядела потрясённой. — Это сильно нарушает закон о применении пятого элемента.
— Верно, но теперь это уже неактуально. Потому что, во-первых, я убила то существо, так как ему было приказано расправиться со мной, а во-вторых, Бальтазар тоже не воспринимает этот закон всерьёз. Его Морлемы — это не что иное, как человекоподобные боевые машины, — я последовала за профессором Эспендорм в вестибюль и глубоко вздохнула. Здесь всё выглядело, как всегда. Знакомая обстановка успокоила меня. По крайней мере, в этом мире существовало ещё одно место, где не всё шло кувырком.
Но как долго это продлится? Как бы я ни восхищалась профессором Эспендорм за её решимость, долго Бальтазар не оставит её поведение безнаказанным.
— Возьмите себе ещё немного еды, — профессор Эспендорм указала на восточный зал. — Я позову ГрегораКёниг, чтобы он мог поменять повязку. Листья органзы у нас ещё должны быть в наличие. Я сейчас же проверю. Кстати, вы можете занять один из номеров люкс на пятом этаже. Номер 404 в любом случае свободен, насколько я знаю.
Я удивлённо смотрела вслед профессора Эспендорм, в то время как профессор Пфафф повернул со мной в восточный зал.
— Почему профессор Эспендорм делает всё сама? — удивлённо спросила я. — Где фавны?
Профессор Пфафф подошёл к буфету и взял немного хлопьев и несколько скрипышей.
— Фавны единодушно покинули Тенненбоде после того, как Морлемы сегодня вторглись сюда и выволокли профессора Нёлля из его кабинета. И я не могу их за это винить. Любой может прочесть в книгах Бальтазара, как он планирует организовать общество. Если он всё это осуществит, тогда мы можем попрощаться с благоприличием нашего времени. Даже тот, кто до сих пор думал, что мир несправедлив, узнает, что может быть ещё хуже.
— Вы, наверное, имеете в виду меня, — вздохнула я и тоже взяла себе чашку хлопьев. Вместе мы прошли к одному из круглых столиков и сели. — Я всегда боролась против социальных различий, и не скрывала, что не согласна с разделением общества на патрициев и плебеев.