Я кивнула.
— Хорошо, — ответила я. — Если случится так, что маги нарушат соглашение, я хочу, чтобы Акканку пощадили и оставили магам Тенненбоде.
Король гномов задумчиво посмотрел на меня. Внезапно один из его советников наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Глаза короля гномов расширились, и я сделала вывод, что он узнал, что один из его ювелиров только что действительно подтвердил, что украшение является Звездой Комо.
— Исключение из правил значит, — задумчиво произнес он.
— Именно, — ответила я.
— Это не мелочь, — заметил король гномов.
— Как и Звезда Комо, — парировала я. — Она является пятым и последним атрибутом власти.
— И должна быть уничтожена, — прошипел король. — Она никогда больше не должна попасть в руки магов. Никогда.
— Итак, мы договорились? — уточнила я.
Король гномов подозрительно посмотрел на меня. Моргнул и вытер пот со лба.
— Ты хочешь заставить меня противостоять Бальтазару, — фыркнул он.
— Это не обязательно, — ответила я. — Гномы достаточно мудры, чтобы понять, что Бальтазар не является надежным торговым партнером. Он держит свое слово, только когда это приносит ему пользу. Гномы же не ведут дел с магами как он. Войны начинались уже и из-за менее значительных нарушений. Итак? — я вопросительно посмотрела на короля гномов. — Мы договорились?
Король гномов долго смотрел на меня, струйка пота покатилась по его виску, а затем побежала по щеке.
Казалось, время остановилось, пока мы смотрели друг другу в глаза. Это была молчаливая борьба. Мы оба знали, что произойдет в ближайшее время, и что гномам следует хорошенько подумать о том, с кем иметь дело, а с кем нет.
— Хорошо, — наконец сказал король гномов, и я с облегчением вздохнула. — Я даю тебе мое слово.
— Да будет так, — ответила я. Подошла к постаменту и поднялась на несколько ступеней, пока не оказалась перед королем. — Я держу свое слово, как всегда поступала. Вот Звезда Комо. — Я подняла цепочку вверх. — Где Адам Торрел?
Король гномов поднял руку, один из советников исчез из помещения, в то время как другой подошел и внимательно посмотрел на подвеску. Потом он начал бормотать одно заклинание за другим, как вдруг мой золотой кулон послал в него электрический заряд.
Довольная улыбка скользнула по лицу короля гномов.
— Ты действительно держишь свое обещание, и мы выполним наши, — пробормотал он, не спуская взора со Звезды Комо.
В этот момент дверь открылась, и для меня прекратило существовать все, кроме одного. Темно голубые глаза с мириадами звезд. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться.
Король гномов потянулся к цепи, и я выпустила ее из руки.
Затем Адам подошел ко мне и крепко обнял.
Он был жив. Он дышал, и был со мной. Наконец-то! Счастье снова запульсировало в моих венах.
Кому нужен бриллиант, чтобы быть счастливым? У меня был Адам, и он был самым большим счастьем на земле.
Тет-а-тет
— Значит пятый атрибут власти наконец-то уничтожен.
Голос Адама колокольчиком звучал в моих ушах, ласкал душу и теплотой отдавался в животе. Мы уютно расположились на краю защитного заклинания господина Лилиенштайна, чтобы, наконец, побыть наедине. Я терпеливо перенесла поездку в Австралию, пережидая множество вопросов и ликование других.
— Да, уничтожена.
Я кивнула, чувствуя прикосновение его руки и завороженно глядя на него. Наконец-то он был здесь. Одиночество и отчаяние одним махом испарились из моего сердца.
Только теперь, когда в моей жизни снова забрезжил свет, я поняла насколько глубоко застряла в темноте. Скрестив ноги и взявшись за руки, мы сидели друг против друга. Над нами я расправила иллюзорное заклинание, защищавшее нас от посторонних взглядов.
В Австралии наступил вечер. Приближалась ночь, над нами простиралось безоблачное небо.
— Похоже, у нас мало что осталось, — заметил Адам, пробегая мои воспоминания последних трех месяцев. — Нет родины, куда бы мы могли вернуться, нет будущего, открывающегося перед нами, с профессией, семьей и упорядоченными буднями.
Я кивнула.
— Мы оторваны от всего, свободны и одновременно совершенно потеряны. Он забрал у нас все.
Некоторое время Адам молчал, и я чувствовала, как он раздумывает над моими словами.
— Странно, но я не чувствую себя несчастным, как, наверное, должно быть, ведь он не отнял у нас самого важного. Мы живы, мы вместе. У наших друзей, братьев и сестры все хорошо. Они здесь, c нами.