— Закон гибкий, — ответила я. — У нас также есть свобода печати, но всё же «Красный Мститель» был запрещён, а против господина Лилиенштейна выдан ордер на арест. Хотя он не сделал ничего, лишь воспользовался своим правом. Всё зависит от того, как прямо сейчас законы подходят примусу. В этом адмирал, безусловно, со мной согласится.
— Так и есть, ты права, — сразу согласился Рамон. — Если вспомнить, как Ладислав Энде подставил тогда адмирала, меня удивляет, что он снова в это ввязался. Отправить в отпуск адмирала и всю Чёрную гвардию только из-за боязни, что адмирал лишит его власти!
— Что ж, против своих самых глубоких страхов ничего нельзя поделать, — ответил Адам, сильнее прижимая меня к себе. — Но прямо сейчас вести из палаты сенаторов яснее ясного. «Хроника Короны» всё ещё регулярно сообщает о том, что мы совершили подвиг, и называет наши имена. Мы вернули Ладиславу Энде его дочь, поэтому я уверен, что он ничего не предпримет, когда мы поженимся, — Адам мягко посмотрел на меня, в его тёмно-голубых глазах отражалась интенсивность чувств. — Мы созданы друг для друга, а обстоятельства ещё никогда не были настолько благоприятными, как в настоящее время, чтобы наконец сделать всё официальным. Мы не можем пропустить этот момент, не использовав его.
— Что ж, тогда не должно возникнуть никаких проблем, — ответил Рамон. — Я уже с нетерпением жду вечеринку. Тогда мы сможем немного отвлечься. Последние две недели были невыносимыми. Теперь я просто хочу пойти спать, — Рамон повернул налево, собираясь пойти домой, Леннокс присоединился к нему. Они выжидательно посмотрели на Торина.
— Я пока не знаю, приду ли я, — сообщил Торин.
Адам удивлённо посмотрел на Торина.
— Ты хочешь пропустить свадьбу своего младшего брата? — недоверчиво спросил Адам.
— Нет, я ничего такого не имел в виду. Я рад за вас, — серьёзно сказал Торин. — Особенно за тебя Солнышко, — он подмигнул. — Спустя столько времени вы наконец получите то, за что так долго боролись. Но в данный момент я не могу найти здесь покой. Я должен вернуться и продолжить работу. Судебный процесс итак уже слишком меня отвлёк, а в одиночку господин Лилиенштейн тоже не смог добиться никакого успеха.
Он с серьёзным видом взглянул на меня. Мы конечно знали, что он имеет в виду, только Леннокс и Рамон понятия не имели.
— Ты рассказал им о своих важных делах, а нам нет? — возмутился Рамон. — Ты же знаешь, что адмирал не в восторге от того, что ты взял такой длинный отпуск.
— Неоплачиваемый отпуск, — напомнил ему Торин. — Я никого не обременяю. Кроме того, между тем я уже связался с адмиралом и заверил его, что буду в его полном распоряжении с ноября.
— Тогда всё хорошо, — ответил Рамон. — Ты же знаешь, что теперь нам нужно поддерживать порядок в огромном доме. Похоже, что нам ничего не осталось от состояния наших родителей. Может мы сможем продать хотя бы несколько вещей.
— Это нужно обсудить, — заметил Ленокс.
— Конечно, — согласился Адам.
Он нежно поцеловал меня в щёку, а затем присоединился к Рамону и Ленноксу.
— Хорошая идея, — кивнул Торин. — Я согласен со всем, что вы решите. Но сейчас я должен идти, — он сделал шаг в сторону Шёнефельде.
— Уже? — возмущённо спросил Рамон. — Мне действительно очень жаль, что твоё сердце разбито, но ты не можешь игнорировать все важные вопросы только потому, что Ширли больше тебя не хочет.
Щёки Торина покраснели.
— И ты думаешь, что можешь судить о том, что важно, а что нет?
— Конечно могу, — ответил Рамон, немного повысив голос. — Уже в течение нескольких недель мы обыскиваем каждый сантиметр на этом проклятом острове, чтобы найти вход в укрытие Бальтазара, а ты с какой-то сомнительной отговоркой слоняешься непонятно где. Сейчас необходимы все имеющиеся силы, чтобы начать войну с Бальтазаром.
— Какую войну? — заорал Торин. — В настоящее время Морлемы нигде не появлялись, да и Бальтазар тоже. Вы тратите впустую своё время. Ты даже понятия не имеешь, какой миссией я занимаюсь сейчас. Если я наконец добьюсь успеха, то всё изменится. Абсолютно все.
Как раз, когда Рамон напряжённо набрал в лёгкие воздуха, чтобы дать язвительный ответ, вмешался Леннокс.
— Стоп, — сказал он таким тоном, который не терпел никаких возражений. — Сейчас не подходящий момент для споров. Наших родителей прямо сейчас отправили в Хаебрам, а вам больше нечем заняться, как перегрызть друг другу глотки в лесу.
Рамон гневно опустил взгляд, и на Торина слова Леннокса, казалось, тоже возымели действие.