— Да, — твёрдо кивнул Торин. — Поиски в этой пустоши продолжаются уже целую вечность. У меня такое чувство, будто я зря трачу время, а у меня его осталось не так много. У меня есть обязанности в Чёрной гвардии, и между тем вернуться к работе меня заставляет страх за существование. Ведь я должен регулярно покупать себе еду.
— Знаю, — подавленно ответила я. — Что об этом говорит господин Лилиенштейн?
— Он считает идею хорошей и поможет мне. В принципе, мы ищем вещи, которые наделяют людей или магов, обладающих ими, необычайными способностями. Хроника Акаши несла правду, грааль Патрициев — власть, Иерихонский эликсир — здоровье и возможно даже бессмертие. До сих пор мы точно в этом не уверенны.
— Свет Кора нёс богатство, — задумчиво продолжила я, подумав о золотой монете, которую мать Адама носила на шее. — Остаётся вопрос, какой дар ещё мог помочь новоиспечённым королевам.
— Я уже некоторое время размышляю об этом с господином Лилиенштейном, — сообщил Торин, когда мы дошли до рыночной площади. — Остаётся не так много вещей, которые можно принять в расчёт. Что ещё нужно, чтобы наверняка остаться у власти и контролировать людей?
— Хороший вопрос, — ответила я. — Я не политик. Может, популярность? Красота? Везение? Способность убеждать?
— Нам тоже пришли на ум подобные идеи, — задумчиво ответил Торин и остановился посередине рыночной площади. Газовые фонари уже включились, и их свет погрузил площадь в тёплое сияние. Даже температура была ещё достаточно приятной, и несколько последних полуночников ещё сидели снаружи перед «Гостиной Шёнефельде», попивая вино и разговаривая. — Но есть ещё кое-что, что я нашёл, и это часть пророчества. Однако пророчество, само по себе, не так интересно, как то, как оно возникло.
— Рассказывай, — нетерпеливо попросила я.
Торин огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
— Это история о времени сновидений аборигенов Австралии. Она говорит о том, что люди могли войти в кристаллы и увидеть образы прошлого, образы, которые в этот момент происходили очень далеко и образы будущего. Благодаря этому взгляду в будущее возникло пророчество.
— Похоже на царство грёз, может, именно это они и имели в виду, — задумчиво заметила я.
— Может быть, — ответил Торин. — Но не каждый политик — духовный странник. Может быть, именно алмаз позволял магу смотреть в прошлое, настоящее и будущее, и я не имею в виду спекуляции, которые составляют Сибиллы, когда интерпретируют настроение в царстве грёз.
— Конечно, нет. Это бы значительно превосходило то, что можно прогнозировать при помощи царства грёз, а также значительно превышало возможности Хроники Акаши. Даже идея Парэлсуса объединить все умы магов друг с другом была бы устаревшей, если бы можно было заглянуть в будущее.
— Верно, — медленно кивнул Торин. — Это был бы очень мощный предмет, которые вполне мог бы объяснить то, почему Объединённый Магический Союз смог продержаться так долго.
— Но если бы у моего деда был такой предмет, почему он тогда не знал, что ему грозит смерть? Он мог бы помешать Арпади убить себя.
— Вероятно, будущее не высечено в камне, — пожал плечами Торин. — Если ты видишь события и вмешиваешься в них, тогда будущее меняется.
— Верно, — задумчиво ответила я. — Он поймал Томаса Арпади на том, как тот хочет украсть атрибуты власти. Без Звезды Комо он, возможно, никогда бы об этом не узнал. Но в тот момент, когда дедушка вмешался в события и призвал его к ответу, он изменил будущее.
— Так всё могло бы быть при условии, что Звезда Комо обладает такими силами, — ответил Торин.
— Как тебе известно, твоя бабушка также рассказала, что Эдгар больше не хотел иметь ничего общего с этими вещами. Возможно, в определённый момент он перестал смотреть в будущее и просто хотел ещё только избавиться от алмаза. Это не всегда радостно, когда знаешь, что принесёт следующий день.
— Могу себе представить, — вздохнула я. — Значит, ты и дальше будешь продолжать заниматься этой легендой. Я могу тебе как-то помочь и поддержать?
— То, что нам нужно на данный момент — это информация. Знания господина Лилиенштейна почти неисчерпаемы. Но несмотря на то, что его фотографическая память до сих пор была нам очень полезна, ему нужен доступ к его документам.
Торин бросил взгляд на книжный магазин, в котором царила абсолютная тьма.
— Это будет трудно, — ответила я. — Вам не может помочь Парэлсус, отправив свою фиолетовую дверь? Она могла бы перенести господина Лилиенштейна в книжный магазин, а потом вернуть обратно в Австралию.