— Что случилось? — хрипло спросил он, затаскивая меня в дом. Затем осмотрел окрестности после чего захлопнул за нами дверь. — Ты серьёзно ранена?
— Нет, это мелочи, — ответила я, врываясь в гостиную, где уже все собрались.
Я на одно мгновение замерла. Ширли улыбалась словам, которые только что произнёс Лоренц. Моя младшая сестра тоже невинно ухмылялась. Сейчас я всё разрушу всего несколькими словами. Но другого выбора нет. Это была правда, и её следует сказать.
Когда меня заметили, в салоне внезапно стало тихо. Было слышно только потрескивание огня в камине.
— Сельма? — Леннокс встал с ошеломлённым взглядом. — Что случилось?
Я ещё мгновение колебалась. Мы все ожидали, что это в какой-то момент произойдёт. Наш островок счастья пошёл ко дну. Последний тихий и спокойный момент закончился.
Я глубоко вздохнула.
— Ладислав Энде мёртв, — тихо промолвила я.
Но мне и не нужно было говорить громко. Все отлично меня поняли. В комнате мгновенно воцарилась призрачная тишина. Лидия внезапно побледнела, у Лианы тоже краска отхлынула от лица. На лицах Торина, Леннокса и Рамона я видела лишь решительность. Лоренц и Этьен взялись за руки, в то время как Дульса и Ширли встали, будто собирались немедленно предпринять что-то против угрожающей опасности.
— Кто это был? — спросил Торин гробовым голосом. — Кто убил примуса?
Всем было ясно, что Ладислав Энде умер не естественной смертью.
Я обвела взглядом моих друзей.
— Бальтазар в Шёнефельде, — хрипло сказала я. — Он занял палату сенаторов. Защитное заклинание моей бабушки — единственное, что удерживает его от вторжения в Шёнефельде.
Пустота
— Ты должна немедленно покинуть Шёнефельде, — настаивала бабушка.
Прошёл только час с тех пор, как я в доме Торрелов рассказала друзьям о том, что Бальтазар близко. Ближе, чем мы когда-либо подозревали. Я проинформировала бабушку, и она немедленно покинула Темаллин и вернулась в Акканку через подземный туннель.
— Я не могу уйти сейчас, — ответила я. — Мне нужно пойти к Заре фон Некельсхайм и получить от неё ключ от гробницы. Мне необходима Звезда Комо, чтобы освободить Адама. Время истекает. Кроме того, сейчас я не могу оставить тебя одну. Бальтазар сделает всё возможное, чтобы убить тебя. Ты единственная причина, почему мы всё ещё можем спокойно здесь стоять, — я указала на заснеженный сад в Каменном переулке.
Снегопад закончился, и тучи развеялись. Ещё немного, и солнце будет достаточно высоко, чтобы залить сад ярким светом. Как раз начинался фантастический зимний день, но я видела лишь мимолётность этой идиллии, в то время как моя бабушка выглядела совершенно спокойной. Мы стояли на кухне нашего дома, и она неторопливо включила кафемашину.
— Что происходит?
В дверях внезапно появилась Жизель. Видимо, мы разбудили её своим разговором.
— Ничего захватывающего, — ответила я. — Бальтазару удалось проникнуть в палату сенаторов и убить примуса. Но сейчас он там застрял, и единственное, что мешает ему убить меня и поработить всех остальных — это защитное заклинание моей бабушки.
— Сельма, — укоризненно сказала бабушка, в то время как у Жизель кровь отлила от лица. Она прислонилась к дверному проёму, а затем на нетвёрдых ногах подошла к ближайшему стулу.
— Прости, — тут же произнесла я и поспешив к ней, села рядом. Я понятия не имела, какой вред причинят мои слова.
— Нет, — решительно промолвила Жизель, а в её глазах вспыхнула решимость, удивившая меня. После смерти Филиппа она настолько ушла в себя, что мне иногда казалось, будто она старается забыть суровую правду и предпочитает скрыться в иллюзии любовных романов. — Не извиняйся, — сказала Жизель, решительно глядя на меня. — У меня осталось не так много причин, чтобы жить. Помимо того, что я желаю находиться рядом с Лидией и Лиандро, я также хочу увидеть, как Бальтазар заплатит за всё, что причинил всем нам. И если бы я оказалась той, кто навлечёт на него бедствие, это было бы наивысшим удовольствием. Он должен страдать так же, как заставил страдать людей, которые до сих пор стояли у него на пути.
— Правда? — удивлённо прошептала я, глядя на Жизель широко распахнутыми глазами.
Неужели она в течении всех этих месяцев, пока пряталась за книгами, только и делала, что вынашивала жестокие планы мести? На моих губах расцвела улыбка. Я понятия не имела, но такой подход нравился мне намного больше, чем апатия, от которой Жизиль, похоже, внезапно исцелилась.