— Не стоит сожалеть, — сказала я. — Мы все знали, в какой находимся опасности. Смерть может настигнуть любого из нас.
Я решительно посмотрела на Седони. Мне не нужна её жалость, потому что она лишь сделает меня слабой, а слабость сейчас несла смерть.
Внешне я ни на секунду не придавалась скорби. Я приземлилась в дубовой роще, где меня уже ждал Торин. Затем через дверь ворвалась в Миндору и увидела испуганные лица брата и сестры. В этот момент я поняла, что они никогда не должны узнать, даже подумать, что я слаба. Теперь я должна быть для них сильной. Потому что кто ещё позаботится обо всём? Жизель всё ещё было сложно смериться с потерей Филиппа, а других членов семьи у нас больше не было. Остались только мы трое, поэтому теперь должны держаться вместе.
Даже на секунду я не должна допустить, чтобы создалось впечатление, будто я не могу справиться со случившемся. Я поклялась в этом самой себе. На пути, по которому я до сих пор шла, было много жертв. Я подумала о Сесилии и Филиппе, моих родителях и бабушке с дедушкой. Ни одна из этих жертв не должна быть напрасной. Я почту их память, если буду продолжать настойчиво преследовать свою цель.
Внешне я могла казаться отстранённой и рациональной, но это был единственный путь, по которому я могла идти. Только время от времени мне нужна была пауза в мире грёз, когда я думала, что внутренне задыхаюсь от этой боли.
Лидия разрыдалась, когда я осторожно объяснила ей, что наша бабушка пала жертвой коварного убийства. Леандро тоже явно с трудом сдерживался. Но и он почувствовал, что сейчас не время для скорби. Любая слабость, любая ошибка, могла стать нашей последней.
Я обнимала Лидию и крепко прижимала к себе, пока та не успокоилась. Я нужна была брату и сестре. Я нужна была Адаму. Я не могла позволить себе впасть в депрессию из-за множества разочарований.
Прошло несколько часов, прежде чем мы все успокоились. Затем я села за большой стол и начала приводить в порядок мысли. Я объяснила Лидии и Леандро, что бабушка теперь находилась с Эдгаром и Катериной и что мы все встретимся когда-нибудь в царстве мёртвых. Я хотела их утешить, чтобы хоть немного облегчить боль. Хотя знала, что слова в такой ситуации мало, что дадут. Моей бабушке больше не было, как раз в тот самый момент, когда она была нужна нам больше всего.
Но одно постоянное чувство всегда присутствовало, его сложно было подавить желанием бороться. Я испытывала чувство вины. Если бы я не ушла, то всего этого не случилось бы. Без сомнения, я смогла бы предотвратить покушение. Наверное, бабушка ожидала всё, что угодно: Морлемов, Чёрную гвардию или хорошо вооружённого убийцу-одиночку, но не нападения из засады, выполненное девушкой, которой едва исполнилось шестнадцать.
— Это была не твоя вина, — промолвила Седони, которая проследила за моими мыслями.
— Верно, ответила я, вставая. — Но я могла бы предотвратить убийство, если бы была там.
Седони посмотрела на меня, подняв голову.
— Возможно, смогла бы, — заметила она, тоже вставая. — Но тогда случилось бы что-то другое. Возможно, маленькая Джулия заколола бы тебя или Жизель, или свою собственную сестру. Она пришла с намерением убить, и ничто не смогло бы её сдержать.
Я допустила эту мысль, скорее всего, Седони права, но она совсем меня не утешила.
Потому что из-за моей смерти или из-за смерти Жизель защитное заклинание бы не пало, и Бальтазар не смог бы войти в Шёнефельде.
— Мы собираемся с силами, — настоятельно произнесла Седони. — Мы не отдадим Объединённый Магический Союз моему брату без боя.
— Что ты собираешься делать? — спросила я, выжидающе глядя на Седони. — Вы на Килеандросе, а святые девы не собираются покидать остров. Вы не обучены сражаться, а без применения силы Бальтазар не исчезнет.
Седони улыбнулась.
— Сельма, — сказала она обнадёживающим тоном, как будто знала что-то, что до сих пор было от меня скрыто. — Ты сама знаешь, что истинная сила мага не в его руках. Через царство грёз мы хотим получить доступ к его разуму и таким образом ослабить магическую силу.
— Прости, — промолвила я, проводя рукой по лбу. — Ты пытаешься сделать всё, что в твоих силах, а я тебя упрекаю.
— Ты только что потеряла бабушку, — сказала Седони. На её лице промелькнула тень. — Я понимаю, что ты плохо себя чувствуешь.
Моё сердце разрывалось от боли, но я не подала виду. Между тем я стала в этом довольно искусной.
— Не только я потеряла её, — быстро произнесла я. — И размышления об этом ничего не дадут. Они её не вернут.