И она, не выдержав, отвернулась, прикрыв глаза согнутой в локте рукой.
Поезд, зашуршав тормозами, остановился, и девушка, все так же, прикрывая рукой глаза как от яркого солнца, вошла внутрь. Она не стала идти вглубь монорельса, предпочитая оставаться у самого входа на случай, если ей снова поплохеет.
Она села на жесткое пластиковое сидение, и закрыла веки.
Пробивающийся сквозь них свет казался красным, пульсирующим. На нее поочередно накатывали то тошнота то головная боль, сменяя друг друга и не давая ни минуты покоя.
Сконцентрированная на том, чтобы не потерять сознание, она не заметила, как к ней подошел пожилой мужчина в комбинезоне уборщика жилых уровней.
Он легонько тронул ее за плечо, и Эффи вынужденно открыла слезящиеся от яркого света глаза.
— Вам плохо? — Тихо спросил он. — Вызвать вам бригаду неотложной помощи?
От его предложения девушка содрогнулась. Обращение в неотложку всегда грозило крупными проблемами - на орбитальной базе могли пребывать только люди с исключительным здоровьем. Если в ее личном деле будет стоять отметка что для нее вызывали неотложную помощь, каждый ее чих будет сопровождаться немедленной медицинской комиссией и рано или поздно ее отправят обратно на Землю, расплатившись только за фактически отработанную часть вахты. Да, для нее и это были огромные деньги, такой суммы она еще не держала в руках. Но…
Но ее вахта только началась. Она провела на “Горизонте” всего два года из положенных десяти и не готова была возвращаться с пятой частью того, что еще могла бы заработать.
— Нет, спасибо. — Слабо ответила она, снова прикрывая глаза и сглатывая дурноту. — Я уже почти приехала.
— Вы едете на девятый уровень? — Не уходил мужчина. — Давайте я помогу дойти до медотсека.
Эффи на мгновение задумалавшись, согласно кивнула ему.
— Спасибо. — Слабо проговорила она.
— Вы сейчас только не засыпайте. — Продолжал нудить над ухом дед. — Вам нельзя. Расскажите лучше, вы были сегодня на открытой палубе? Вам понравилось?
— Да. — Через силу ответила она, с трудом скрывая свое раздражение, но послушно вступая в разговор. — Очень красиво.
Последнюю фразу она произнесла заплетающимся языком, веки стали свинцовыми. Закрыть глаза и немного подремать было очень заманчивой идеей.
— А вы из какой страны? — Мужчина снова потрогал ее за плечо, вырывая из накатывающей дремы.
— Греция… — Нехотя ответила она.
— Да, я сразу увидел в вас средиземноморскую кровь. — Он уже не убирал руку с ее плеча, готовый в любой момент потрепать девушку, если она начнет засыпать. — У вас там море, солнце, рицина[2]… А я из Беларуси, у нас моря нет, но как приеду с вахты, обязательно наведаюсь с внукам в ваш гостеприимный край. Скоро наша остановка, обопритесь на мое плечо.
Он помог Эффи встать, и они вместе сделали несколько шагов к выходу. Как раз в это время монорельс мягко затормозил.
Мужчина помог девушке спуститься с высоких ступенек и медленно повел ее по узким коридорам в сторону медицинского отсека.
[1] Сука (испанский)
[2] Греческое «Смоляное» белое вино крепостью 11,5%
3
Орбитальная база «Горизонт»
11 уровень, жилой отсек
Паша Гуцул
15 мая 2346 года
19:05 по земному времени
Голубоватый свет стационарного коммуникатора освещал небольшое помещение три на четыре квадратных метра. Паша сидел на эргономичном вращающемся стуле, приваренном к полу каюты.
Собственно, кроме небольшого письменного стола с коммом в маленькой железной коробке помещалась только узкая постель и вешалка для одежды у входа. На стенах висело три стандартные галлорамки, в которых любой желающий житель “Горизонта” мог бы установить милые сердцу галлографии.
С рамок в каюте Гуцула смотрели изображения двух женщин.
Одна - уже взрослая, почти его ровесница, белозубо улыбалась с фотографии. Копна черных, вьющихся волос спадала с ее смуглых плеч. Однако, не смотря на маску безусловного счастья, изображенную на красивом лице, карие глаза ее были наполнены тоской.
Вторая - еще не женщина. Но уже вполне сформировавшаяся девушка. Она была неуловимо похожа как на женщину с первого фото, так и на самого Гуцула. В русых, густых волосах мелькали ярко-розовые пряди, а голубые глаза девушки улыбались вместе с ней.
По центру висела голограмма, где девушка сидела на светлой кухне за столом. Перед ней стоял торт с фигурными свечами в форме цифры “шестнадцать”.