Не слишком крупная, даже тщедушная фигура сбила Павла с ног силой инерции, и они вместе покатились по прорезиненному напольному покрытию.
Только вблизи Гуцул рассмотрел, что лицо и руки нападавшего перепачканы кровью. Его зубы защелкали в опасной близости от шеи Павла, а в нос ударил отвратительный металлический запах.
Глаза напавшего были одновременно живыми и мертвыми – они горели ненавистью ко всему живому, и в то же время были покрыты белесой поволокой, делающей их тусклыми как у покойника.
Павел обхватил руками шею нападавшего, надеясь, что если перекроет ему доступ к кислороду – тот немного ослабнет, и уже с придушенным будет легче справиться.
Но тот лишь захрипел. Не в силах дотянуться зубами до своей жертвы, он попытался елозить руками по лицу Гуцула, но потерял опору, и навалился всем весом.
На губах его показались ошметки кровавой пены, которые норовили сорваться вниз.
Мысль о том, что эта гадость может попасть в рот или в глаза, придала Павлу сил, и он, одним мощным рывком, перевернулся, оказавшись сверху.
Что там говорила девочка-менеджер? Сопроводить на шестнадцатый? Ну-ну.
Гуцул прижал нападавшего к полу всем своим весом, пытаясь одновременно придушить свою жертву, и нажать на болевую точку на шее. Однако, тот, казалось, и не почувствовал. Он так же пытался кусаться, и Павел смог отдернуть только в последний момент, когда мужчина извернулся и чуть не тяпнул его чуть выше запястья.
— Вот падла… — Прошипел он сквозь зубы, пытаясь одновременно не дать нападавшему подняться и хоть как-то утихомирить его. Однако, ни на один болевой прием тот не реагировал.
В последней, отчаянной попытке спастись, он надавил одной рукой мужчине на кадык, а другой – под подбородок, пытаясь отвести клацающую то ли в судороге, то ли в попытке кусаться челюсть от себя, но не рассчитал силы.
Послышался влажный щелчок позвонков, нападавший пол Павлом забился в судорогах и обмяк, уставившись невидящим взглядом куда-то в стену.
Тяжело дыша, Паша поднялся на ноги.
Он понимал, что то, что он только что сделал, преследуется по закону, но времени на самобичевание не было.
Гуцул огляделся в поисках места, куда мог бы спрятать тело, но не найдя ничего подходящего – плюнул на это дело.
Воображение быстро нарисовало картину, как они вместе с Егором первым же рейсом отправляются на Землю, и там их прямо в космопорту вяжут по рукам и ногам. Семейка уголовников.
Отчего-то от этой мысли стало смешно.
Но труп под ногами Павла не располагал к веселью.
Отдышавшись немного, он снова набрал Егора.
На этот раз брат ответил на звонок не сразу.
— Слушай сюда… — Начал он говорить, как только услышал щелчок соединения. — Все очень серьезно.
— Да куда уж серьезнее… — Егор тяжело вздохнул. — У нас тут труп в реакторной. Мы его в угол оттащили, чтобы не спотыкаться.
Павел хотел было сказать, что и у него тоже рядом бездыханное тело, но вовремя прикусил язык, вспоминая, что связь на прослушке.
— Ты не понял. Все серьезнее, чем ты можешь себе представить…
— Постой. Я включу громкую связь, чтобы все слышали.
— Включай. — Согласился с ним Павел, и заговорил, обращаясь уже ко всем: — Мужики, слушайте внимательно. На станции беспорядки. Некоторым сотрудникам вспышками выжгло мозги, и они теперь кидаются на все, что видят. На оклики не реагируют, разговаривать с ними бесполезно. Пробовал такого взять на болевой – даже не почувствовал. Надеюсь, на шестнадцатом скоро разберутся, что с этими гавриками делать. До тех пор забаррикадируйтесь у себя там, и никого не пускайте, пока не назовется. ЭТИ вроде как не говорят. Сколько у вас припасов?
— Всего ничего. — Ответил Егор. — Один из парней пошел в вестибюль. Там стоят автоматы с охлажденными сандвичами и водой. Он должен затариться по полной и вернуться. Думаю, скоро уже.
— Ну, ты там аккуратнее. — Паша улыбнулся помимо воли. — Холодное не кушай, а то мама с меня спросит.
На заднем фоне послышались смешки, атмосфера явно разряжалась.
— Не переживай. — Невозмутимо ответил Егор. — Я свой на вентилятор системы охлаждения положу, оттуда горяченьким дует.