Зато Валентин каким-то отстраненно-холодным краем сознания отметил, насколько сильно напряжены мышцы его противника, того и гляди прорвутся. Вены и жилы, выступающие на шее и на оголенных по локоть руках темными бугристыми змеями перекатывались под бледной кожей.
Он чувствовал, как руки Билла все сильнее сжимают его черепную коробку, и, казалось, еще чуть-чуть и та расколется как ореховая скорлупа. Валентин почувствовал подкатывающую к горлу тошноту, и попытался высвободиться, но проща было разжать стальные тиски, чем пальцы нападавшего.
Тогда Валентин попытался добраться до торчащего кадыка Билла, сжать его, чтобы противник взвыл от боли, и хотя-бы чуть-чуть ослабил хватку. Но и тут его постигла неудача - Билл словно и не почувствовал.
Из последних сил Валентин выгнулся дугой, доставая кончиками пальцев до глаз своего противника.
Пальцы воткнулись в глазницы. Не ожидавший такого отпора Билл ослабил хватку, дезориентировано мотая башкой - все-таки лишение одного из органов чувств смогло выбить его из колеи.
Мгновений промедления хватило Валентину для того, чтобы высвободится из железной хватки обезумевшего Билла и выскользнуть на свободу.
Он перевернулся на живот и заскользил по блестящему полу из керамо-пластика в сторону скамейки, боясь, что если сейчас начнет подниматься без опоры - то точно потеряет драгоценные мгновения.
Дешевые красные пластиковые сидения был уже на расстоянии вытянутой руки, когда Валентин почувствовал острую пульсирующую боль в ноге. Помимо воли он обернулся и увидел, что Билл, стоя на четвереньках, крепко сжимает его ботинок, и зубами вгрызается в икру, по-собачьи тряся башкой и силясь вырвать кусок плоти.
Механик не успел даже задуматься о сюрреалистичности происходящего - здоровой ногой он изо всех сил ударил Билла в челюсть. Голова его дернулась, запрокидываясь назад, и парень немного разжал пальцы. Этого мгновения хватило, чтобы Валентин ухватился за сидения, и, потянувшись, встал на ноги.
Почти не чувствуя боли в искалеченной ноге он помчался в сторону коридора, ведущего в реакторную. Нос отчего-то был заложен, и Валентину приходилось дышать через рот. Язык высох, и, казалось потрескался, в горле пересохло, каждый вдох давался все с большим трудом, Валентину казалось, что он вот-вот начнет харкать кровью.
Он едва вписался в поворот, и если бы мог - взвыл бы от досады. Массивная дверь в реакторную была закрыта.
Валентин с большим трудом затормозил на скользком полу, чтобы не разбить голову о стальную преграду, но все равно ощутимо приложился о холодный металл.
Он забарабанил в дверь, не в силах закричать о том, что ему срочно нужно попасть внутрь. Стук крови в ушах и собственное хриплое дыхание заглушал остальные звуки, и он не совсем понимал, что заставило его обернуться - интуиция или все-таки приближающийся топот преследователя. Он развернулся всем корпусом и спиной прижался к двери, продолжая барабанить в нее ладонью.
Билл, в отличии от Валентина не смог совладать с собственным телом, и не вписался в поворот, врезавшись в стену на полной скорости. Он сполз вниз, оставляя на глянцевой краске яркий кровавый след. На какой-то краткий миг Валентину показалось, что Билл потерял сознание и больше не сможет его преследовать, останется лежать бесформенной кучей тряпья там, в конце коридора, но он ошибся.
Его сердце успело отсчитать всего два удара, когда преследователь начал подниматься, подскальзываясь на крови, которая уже успела натеч под него. Движения его были дергаными, прерывистыми, как у марионетки, попавшей в неопытные руки. Механик затих, даже дышать перестал, в надежде, что вот сейчас его преследователь, потеряв к нему интерес, уберется восвояси.
Если бы еще не этот противный монотонный стук за его спиной. Что там может так громко стучать? Билл же точно сейчас посмотрит в его сторону, если этот стук не прекратится!
Валентин похолодел, понимая, что это он сам продолжает стучать ладонью по холодному металлу двери реакторной. Ему пришлось даже приложить усилие над собой,чтобы сообразить, как остановить собственную руку. Стук остановился.