Она накинула на себя именной махровый халат корпоративного темно-синего цвета, и вышла из каюты, напевая под нос веселую песенку, и уже представляя, как быстро ополоснется под теплыми струями и вымоет короткие темные волосы. Даже сушиться не станет, чтобы не опоздать на представление.
Однако, ее ждало разочарование - душевая была занята.
Девушка раздосадовано стукнула по запертой двери ногой, ударив через мягкий тапок большой палец.
Эффи пришлось сделать над собой усилие, чтобы не начать ломиться в дувшую, поторапливая опередившую ее соседку. По инструкции она должна была проявлять в таких случаях терпение и тактичность.
Было это связанно со скученностью народа на станции. Средние жилые уровни были поделены на секции, где на каждые пять кают была одна душевая и один туалет, и, это непременно бы приводило к скандалам на бытовой почве, если бы не политика руководства. Скандалистов сначала предупреждали, потом штрафовали на крупную сумму, а если не помогало и это – то первым же рейсом отправляли на землю, выплачивая копеечную по меркам “Горизонта” неустойку, и больше не принимали заявку на повторную вахту.
Предупреждение у Эффи уже было вынесено, лишаться своих честно заработанных денег ей совсем не хотелось, а потому она была вынуждена терпеливо ждать, когда душевая освободится.
— Очередь? — спросили у нее за спиной. — Кто там так долго плескается?
Эффи обернулась, и увидела Лику - уже взрослую итальянку, негласно взявшую на себя командование их секцией.
— Понятия не имею. — Сквозь зубы процедила она, то и дело поглядывая на циферблат коммуникатора, времени у нее оставалось в обрез, чтобы вымыться, а хотелось бы еще и привести себя в порядок - на верхней палубе должны были собраться все, кто не в смене сейчас. В том числе и Хасан, на которого девушка отчаянно пыталась произвести впечатление.
Она уже начала приплясвать от нетерпения, когда металлическая дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и в клубах пара показалась жгучая брюнетка, закутавшаяся в белое махровое полотенце, контрастно оттеняющее смуглую от природы кожу. Вокруг нее виличь клубы белого пара, а на пухлых губах сила блаженная улыбка.
— Я так и знала. — Скривилась Эффи. — Ты в курсе, что не одна тут?
— Да ладно тебе. — Легкомысленно бросила брюнетка, проходя мимо девушки. — Тебе уже ничего не поможет. Кто там заметит, мылась ты или нет, от уборщиков все равно пованивает.
— Ты кем себя возомнила? — Эффи сжала кулаки, готовая кинуться на обидчицу. — Я не позволю с собой так разговаривать!
Ответом ей был насмешливый взгляд, полный презрения.
И ей Богу, Эффи бы проредила ее волосы, если ладонь Лики не легла ей на плечо.
— Ты бы поторопилась в душ. — Тихо проговорила она. — И меньше обращала внимания на эту perra[1]. У тебя уже есть одно предупреждение из-за нее.
Эффи с благодарностью посмотрела на старшую подругу и юркнула в душевую.
Времени у нее действительно оставалось совсем не много.
Она быстро скинула с себя одежду, повесив ее на крючки, и шагнула в душевую кабину, закрыв за собой стеклянную дверцу, и включила горячую воду.
Струи под напором полились на нее сверху, чудесным образом вместе с потом и грязью смывая гнев, только что бушевавший в душе девушки.
Эффи, быстро ополоснувшись, с легким сожалением покинула душевую, плотно укутавшись в халат, и поспешила в свою каюту. Времени у нее оставалось только на то, чтобы надеть свежий комбинезон и бежать на остановку монорельса в надежде, что короткие, темно-каштановые волосы успеют высохнуть.
До остановки она почти бежала, и, лишь присев на пластиковую скамейку, смогла отдышаться, и оглядеться по сторонам.
На остановке она была одна. Свет от ярких диодных ламп под козырьком падал так, чтобы автоматика монорельса могла различить человека ожидающего транспорт, и в то же время, не слепить пассажира.
Под козырьком были развешены в тонких стальных рамках фотографии, которые каждый житель “Горизонта”, да что там, каждый житель Земли уже видел много сотен раз.
С разных ракурсов была изображена орбитальная база, настолько большая, что ее пришлось монтировать прямо в открытом космосе, потому что иначе эта махина просто не взлетела бы с поверхности планеты, а потом целых девятнадцать лет буксировать на орбиту Лейтена-б.
В других рамках красовалась черно-белая фотография астронома Виллема Якоба Лейтена, в честь которого была названа звезда. Да и внутренняя система поиска с голосовым помощником, которого экипаж ласково называл Вилли.
Эффи, отвлекшись от давно знакомых изображений, посмотрела на циферблат коммуникатора, и облегченно вздохнула - у нее еще было немного времени на дорогу, оставалось надеяться, что астрономы не ошиблись, и вспышки не начнутся раньше обещанного срока.