Она раздраженно почесала руку, и зашипела, задев ногтем маленькую ранку.
Кожа вокруг нее покраснела, воспалилась. Мерзкий зуд вокруг ранки все нарастал, и Эффи скривилась, в очередной раз пообещав себе сразу с верхней палубы зайти в медпункт.
Подъехавший монорельс сначала замедлился, считав камерами присутствие человека, а затем и остановился, приглашающе раскрыл перед Эффи двери.
Когда она поставила ногу на ступеньку, монорельс ощутимо качнулся, но быстро стабилизировался. Однако этого хватило, чтобы девушка потеряла равновесие. От падения ее спасло только то, что она успела крепко схватиться за поручни.
Только поджившая ранка на руке разошлась, и по коже потекла тоненькая струйка лимфы вперемешку с кровью. Эффи быстро плюхнулась на свободное место, и, убедившись, что на нее никто не смотрит - слизала соленую капельку, боясь запачкать чистый комбинезон.
Поезд, который должен был ехать быстро и плавно, перед остановками начинал рывками тормозить, отчего немногочисленные пассажиры тихо возмущались, ругая техническую службу, которая, видимо даром ела свой хлеб, если даже такая востребованная вещь, как монорельс, не была отрегулирована.
Чтобы как-то отвлечься, на очередной остановке она подняла запястье с коммуникатором и записала коротенькое видео, на котором было хорошо видно, что монорельс начал тормозить рывками и сфотографировала серийный номер, написанный над автоматическими дверями яркой красной краской.
Еще несколько раз щелкнув ногтем по сенсору коммуникатора, она вложила видео и фото в сообщение для службы поддержки, и, сделав несколько пометок, нажала кнопку “отправить”.
Коммуникатор тут же пиликнул ответным автоматическим сообщением о том, что ее заявка принята.
Девушка посмотрела в окно, и, поняв, что находится уже на нужном уровне, нажала на красную кнопку на поручне, дающую автоматике монорельса сигнал о том, что она собирается сойти.
Как только вагон остановился, ощутимо качнувшись, она зайцем выскочила в коридор, спрыгнув на прорезиненный пол, и быстрым шагом пошла в сторону “открытой” верхней палубы.
Открытой ее называли из-за панорамных поликарбонатных стекол во всю стену, из которых модно было наблюдать то звезду, то планету, а иногда и обе сразу.
Сейчас, когда вся открытая палуба была заполнена людьми, пришедшими посмотреть на редкое астрономическое явление, по центру стены красовалась звезда.
Белый карлик ярко светил голубоватой короной. Первые выбросы плазмы были похожи на робкие движения щупалец какого-то светящегося в темноте моллюска. Лейтена медленно крутилась вокруг собственной оси на фоне какой-то красной туманности, едва различимой через затемненные стекла.
Из-за того, что она была и в половину не такой горячей, как родное человечеству Солнце, планета и, соответственно, орбитальная база, располагалась куда ближе к светилу, отчего оно казалось огромным.
Хоть на палубе собралось и много народу, Эффи все же была приятно удивлена, что она не была забита битком. Все столики и диванчики были заняты, однако, и тех зрителей, кому пришлось стоять, был не так много.
Она подняла руку с коммуникатором, и написала коротенькое сообщение Марку, и, получив ответ, тут же двинулась к одному из столиков на первой от линии окон.
Столик, за которым сидела их компания, был забит. Десять человек сидели друг у друга практически на головах, но все были довольны жизнью.
— Ну, наконец-то! — Воскликнул Марк, протягивая девушке силиконовую бутылку с безалкогольным пивом - единственным “взрослым” напитком доступным на “Горизонте”, и указал рукой, в которой была зажата такая же в сторону звезды. — Мы уже из последних сил ее сдерживали, чтобы она не начинала без тебя.
За столиком послышался дружный смех, уголки губ Эффи сами собой потянулись вверх.
Девушки, сидящие на мягком диванчике из синей эко-кожи потеснились, плотнее прижимаясь друг к другу, и она благодарно опустившись на освободившийся край, поднесла бутылочное горлышко к губам, и откусила крышку из пищевого силикона.
В нос ударил терпкий запах солода, а по рукам тоненькими струйками побежала густая белая пена.
Эффи сделала первый блаженный глоток.
Напиток, не изменял сознания - полный запрет на алкогольные напитки был корпоративной политикой, однако чисто ассоциативно создавал непринужденную атмосферу в компании, и Эффи почувствовала, как напряжение прошедшего дня постепенно сходит на нет.