— Велатра, ты не опоздаешь на караван? Извозчики не будут тебя ждать, да и за вещами надо присмотреть, – поинтересовался Миртиан, и махнул рукой в сторону окна.
— Они справятся и без меня, – равнодушно ответила Велатра. – Мы с тобой не закончили еще одно очень важное дело.
— Что? Сейчас? – удивленно воскликнул Миртиан. – По-моему, я достаточно с тобой поработал, и пора ставить точку в этом деле.
— Нет! Не пора! – решительно заявила волшебница, и направилась к двери, чтобы закрыть ее. – Рисуй печати защиты на полу. Ты проведешь сеанс еще раз сегодня, а дальше будет видно. И разожги огонь в печи. Я мерзну.
Меркос нехотя разжег дрова в камине, и, достав свой ритуальный меч, так же нехотя стал чертить им магические знаки на полу, еле слышно бормоча заклятия. Видя, как он долго возится, Велатра достала свой меч, и принялась быстро помогать ему. Когда все было готово, она отошла в сторону, в ожидании знака волшебника. Тот достал из поясной сумы флакон с розоватой колдовской жидкостью, и трижды окропил ею начертанные символы, которые сразу же начали возгораться красноватыми язычками пламени. Волшебник многозначительно посмотрел на женщину, и дал ей знак рукой, войти в пылающий астральным огнем, круг.
— Не смотри на меня! – сердито, сквозь зубы процедила Велатра, и начала снимать с себя мантию.
Миртиан демонстративно прикрыл глаза ладонью, и хитро улыбнулся. Велатра Гайрез ему всегда нравилась. Она была категорично противоречиво, не похожа на Олиер Андарти, отчего вызывала некоторые иные чувства расположения к ней. Миртиану изредка хотелось пошутить над ней, подразнить ее, и нарисовать приворотную руну любви в этом круге, но он постоянно останавливался в самый последний момент, и отказывал себе в этом. Ведь любовь нельзя купить и получить с помощью всяких магических манипуляций. Он прекрасно знал об этом, и все же в этот раз, он, наконец, поступил иначе. Не потому, что ему была нужна ее любовь, а потому, что эта высокомерная эльфинитка, должна была быть проучена любовной магией, окончательно и бесповоротно, за свою вызывающую надменную фригидность, став полностью зависимой рабыней его страстей и желаний на время, достаточное для того, чтобы не забыть этого, никогда.
Спустя минуту Миртиан сосредоточился на ритуале, и смотрел уже не на Велатру, а на ее дымчатые поля ауры, и его глаза постепенно наполнялись удивлением, сменяющимся страхом. Он вдруг увидел в ее полях силуэт темной женщины, с окровавленным темным кинжалом в руке, которая медленно и уверенно приближалась к ней, с хищным, самодовольным оскалом на лице. Вначале ему показалось, что это была Олиер Андарти, но приглядевшись, как следует, он понял, что это кто-то другой.
Черная девица увидела волшебника, ее хищный оскал сменился на миловидную улыбку, и она приложила палец к своим губам, требуя тишины. Миртиан молчал, не смея пошевелиться, в то время как девица все ближе и ближе продвигалась к спине Велатры. Сомнений быть не могло – она хотела причинить ей вред, если уже не причинила его своими тихими шипящими шептаниями, и Миртиан демонстративно направил в ее сторону свой магический меч. Незнакомка сразу же, остановившись, беззвучно рассмеялась в ответ, покачала головой, и стала медленно превращаться в клубочек серого дыма. Вскоре она окончательно растаяла, и Миртиан уже собрался было с облегчением вздохнуть, как вдруг услышал голос Олиер Андарти: «Ты меня любишь?»
От неожиданности, рука волшебника дрогнула, и он выронил меч. Огоньки ритуального круга ослепительно переполошились от грохота меча об пол, и с силой выбросили Меркоса за свои пределы, после чего беспомощно погасли, оставляя лежать обоих волшебников на холодном безжизненном полу без сознания.
*** *** ***
Имперский Коллегиальный Домен Магов «Корона Спасения». Цитадель Преображения.
Год 212 Новой Имперской Эры. 1 месяц Тепла. 20 день.
Вялая магическая деятельность фольварка «Привал Изгнанников» перешла далеко за полдень, но никто из магов не торопился покидать его стены. Миртиан Меркос глазами и жестами показывал коллегам на висевшие на стене, старинные часы, но они, демонстративно, не обращали внимания на его знаки, и продолжали заниматься своим делом.